Когда все пошли к озеру по тропинке, Витька, чувствуя себя умелым и ловким на воде и на суше, необдуманно сказал:
— Вот тут мы дроздов разоряли! — и сейчас же пожелал забыть сказанное.
Но Федя, семеня по тропинке своими маленькими ногами, добавил:
— Я всегда ка-ак жалею, когда они голеньких птенцов из гнезд вытаскивают! Жа-алко!
— Если я еще раз услышу… — нахмурился отец. — Вообще, Виктор, помни сказанное.
У Витьки мелькнуло в голове притвориться и спросить: «Какое сказанное?» — потому что «сказанного» было много. «На все случаи жизни!» — как пошутил однажды дядя Филипп, присутствовавший при одном из объяснений отца с сыном. Но, к счастью для себя, Витька удержался: кто его знает, что еще будет впереди!
Сначала забрели несколько раз по озеру, и ребята, раздевшись, прыгали по мелкой воде — загоняли рыбу. Когда бредень вытянули на отложье, в нем среди травы трепыхалось несколько крупных бронзовых карасей и множество мелких, цвета темного золота.
— Пятачки! — презрительно сказал о них Витька, все же собирая карасей в ведро, наполненное водой.
Свернули мокрый бредень, перекинули на палку, и отец с дядей понесли его через широкие луга, к пескам, в сторону той протоки, где была спрятана лодка. За эти несколько дней трава на лугах стала выше, распустились новые цветы, и весь вид луга от этого изменился. Тот его золотой оттенок, который был в июне от бесчисленных блестящих желтых лютиков, заменился розово-белым от расцветших повсюду высоких тысячелистников с мелкими белыми цветочками и розового клевера. От клевера кругом пахло теплым медом.
Местами яркие голубые цветочки — вероника, как назвала их тетя Лиза, — синие герани и лиловый мышиный горошек стояли озерками. Остроконечные акониты вымахнули высоко, у них только еще начали раскрываться нижние ярко-синие цветы. Это Витькин любимый луг! И хорошо, что дядя и тетя застали его во всей прелести: скоро этот луг скосят.
Направо виднелись мягкие увалы, переходящие в длинный высокий склон, поросший лиственным лесом.
— Вот сюда мы зимой приходим кататься на лыжах, — показал Витька.
— Узнаешь, Алексей? — спросил отец. — Вот за теми холмами кедровник, мимо которого мы ехали. Около деревни Бархатовой, нашего же колхоза.
— Как не узнать! Редкой красоты кедровник.
Сколько бы раз Витька ни подходил к кедровнику, всегда, как только за зелеными увалами показывались над лесом круглые вершины высоких кедров, он радостно прибавлял шаг. Густая темная зелень их казалась бархатной, она была полна неиссякаемой жизненной силы. Уж не от этого ли и деревню назвали Бархатовой? С широкого луга кедры на опушке были видны целиком; их могучие стволы несли на себе тяжелую массу ветвей и хвои…
— Как раз перед твоим приездом подхожу я к. Бархатовой и вижу — в кедрах у них дым клубится, как будто взрывы происходят. Что такое? Неужели же кедр загорелся? Никогда такого не видал. Захожу к Феоктистову, Степану, спрашиваю: «Что там у вас дымит?» А он отвечает: «Неужто ты никогда не видел? Это кедр цветет».
И отец стал рассказывать, что кедровые шишки в одно лето не поспевают. Отцветут кедры в июле, а осенью, когда опадут спелые шишки, на ветках кедров можно заметить маленькие шишечки.
— У нас называют их «кедровая озимь», — сказал отец. — По ним мы и определяем урожай будущего года.
— Но как, же так? Деревня ваша Кедровка, а кедровника около нее нет. Он почти у самой Бархатовой.
— Кедровник был и у нас, да когда-то половину вырубили, другую сожгли. Придется со временем насадить. Уже было решение в районе на этот счет… Ну, вот и пески. Сейчас остановимся.
Отец с дядей опустили на песок бредень и сели «осмотреться», как сказал отец, и покурить. Выше песков, в омуте, рыба сильно плавилась.
— Папа, — сказал Виктор, — а вода немного прибыла.
— Как ей не прибыть! С бархатовской плотины воду еще спустили. Тут до плотины три километра всего.
— Так это там и живет бархатовский мельник? — спросил дядя Алексей.
— Там… Ты, Витя, не ходил еще к дяде Мише? — спросил отец.
— Нет еще, — недовольно ответил Виктор, удивляясь, как это все будто нарочно толкает его к дяде Мише.
— Ну, вот и сходите завтра вместе с дядей. Говорят… у него новую лодку угнали, так в крайнем случае спросите старую… Тебе, Алексей, он лодку даст.