— А вот говорят… — выскочил было Витька, но осекся и тут же, покраснев, замолчал.
— Что «говорят»? — строго спросил дядя Миша.
— Нет, это я просто слышал… — смутился Витька и вдруг сказал, словно сорвался: — Дядя Миша, а может быть, это цыгане лодку украли?
— Во сне увидел! — отрезал дядя Миша. — Какие цыгане?
— Да ведь цыгане у нас проезжали…
— Так что ж, что проезжали?
Витька не ответил.
Дядя Миша испытующе посмотрел на Витьку и достал кисет с табаком.
— Курите? — спросил он дядю Алексея и оторвал длинный лоскуток газетной бумаги.
— Курил, да велено бросить хотя бы на месяц-два — отдохнуть от курева. Вот и бросил.
А на месяц бросишь, так и не начинай сызнова. Курить-то доктора не велят… Ну, и что ж ты хотел сказать? — снова обратился он к Витьке.
— Там у них, дядя Миша, есть один такой… в шляпе и хромовых сапогах, с кнутом. Кажется, его Романом зовут.
— Да ты что? Опомнись! — Дядя Миша от возмущения всплеснул руками. — Придумать только: Роман! Роман у меня лодку уведет, когда он меня сколько лет знает! Котлы на маслозаводе кто лудил? Его ребята, У меня баба самовар распаяла, Роман как раз в избу зашел: «Давай — починим, лучше нового будет». И до сих пор самовар служит. Нет уж, не люблю я, когда зря на людей говорят: цыгане, цыгане… а это же старые понятия.
Дядя Алексей засмеялся:
— Простите, Михаил Егорыч, вспомнил смешное, — и рассказал, как цыганка заходила к матери Витьки напиться.
— Э! Это есть у них, не спорю. Гаданье там, глупости разные… А про тебя, Витька, гляди — скажу Роману, он тебя так кнутом вытянет, за мое почтение!
Старик совсем разволновался. Может быть, и правда Роман неплохой человек и Витька зря наклепал на него… Но если не Роман, то кто же?
— Я больше не буду, дядя Миша, так говорить, — сказал он.
— Не будешь, и ладно.
— Жаль, что с лодкой так вышло, — сказал дядя. — Я как раз хотел у вас лодку попросить.
— На этой лодке свет клином не сошелся. Вот послезавтра поеду, привезу на плотину старую лодку. Тоже подходящая лодка. И пользуйся ею, хоть к себе в Кедровку угони. Только этим пострелам, — он взглянул на Витьку, — одним не давай.
Они поговорили еще о приволье здешних мест; мельник пригласил дядю Алексея заходить: нужно бы посоветоваться об электростанции, и они расстались, видимо довольные друг другом.
Вырезав из ивовой ветки прочную рогулину, чтобы удобнее было нести щуку, рыбаки повернули к дому.
— Михаил-то Егорыч каким молодцом! — похвалила тетя Лиза. — Хорошо побрит.
— У нас только деды с бородами, — солидно сказал Витька, — вроде Жукова!
— Ну, а дядя-то Лаврентий? Совсем не дед, а с бородой.
— Борода бороде рознь, — заметил дядя Алексей. — Лаврентия Кузьмича борода только красит.
Поднимаясь по проулку, Витька увидел, что ставни в сельпо открыты и на крыльце стоит плотный седой человек, одетый в синюю рубашку с цветистым галстуком и в синие военные брюки, заправленные в сапоги. Витька тронул дядю за руку.
— Дядя Алексей, это и есть Крот! — шепнул он.
— Ну? Совсем не таким я представлял его себе, — ответил дядя. — Так этот самый Крот и говорил вам, что вы ему микробов напускаете?
— Этот самый, дядя Алексей!
— Интересно… А ну-ка, зайдем в лавку.
Когда все поднялись на крыльцо, Крот, успев зорко осмотреть незнакомых людей, поздоровался первый и приятно улыбнулся», хотя улыбка и обнаружила скорее привычное обхождение, чем удовольствие видеть дядю Алексея и тетю Лизу. Однако в этих тонкостях Витька не очень разбирался.
Увидев щуку, Крот рассыпался в похвалах, восхищаясь тем, что столичный рыбак уже поймал в их водах такую рыбу.
— Замечательна фаршированная! — обращаясь к тете Лизе, заключил он. — И с некоторым сопровождением… — Тут он наклонил голову в сторону дяди Алексея и снова приятно осклабился.
Витька смотрел во все глаза.
— Полюбопытствуйте на наш ассортимент, — сказал продавец, пропуская дядю Алексея с тетей Лизой вперед в лавку и сам заходя за ними. — Обрадуете, если чем-нибудь смогу услужить.
Такого масляного выражения лица у Крота Витька еще ни разу не видал и такого обращения с покупателями не слышал. Ему показалось это очень смешным, и он отвернулся.
— Это ваш племянник? — спросил продавец. — Ничего, славный мальчик. Я люблю, когда ребята заходят, но, к сожалению, не всех их можно оставлять в магазине без присмотра. Вот с ним, — он указал пальцем на Виктора, — ходит приятель — форменный хулиган!