— Ой-ёй-ей! — с восхищением закричал Федя. — какая большая!
Витька с достоинством человека, участвовавшего в охоте за такой рыбиной, сказал:
— Ясно, большая. Поймана нами на спиннинг, — и полез за стол.
— Поди-ка, рыбак, сам руки вымой, — сказала мать. И прибавила: — Хорошо, Витька хоть дядю ждал, так бородавки с рук свел тракторной мазью. Бегал сам, у наших трактористов выпросил.
Зачем было об этом говорить, Витька не знал и пожал плечами.
— Не гримасничай, Виктор, — вставила Катя особым, значительным тоном.
Виктор, не отвечая сестре, мигом побежал, сполоснул руки. Намечавшаяся стычка на этом и кончилась. Удержаться ему помогло то новое, что вошло в дом с приездом родных. Это новое проявлялось в заботах матери и отца о гостях, в желании, чтобы все было хорошо при них. И Витька это понимал.
— Ну, вот и ладно, что Виктор с дядей и тетей ходит нынче, — сказала за завтраком довольная сыновьями мать. — И вам все покажет, и самому хорошо. У нас ведь тут всякие ребятенки: есть смирные, как Митюшка, а вот Витькиного дружка, Антошку, мы с Григорием давно хотели отвадить — вредный такой парнишонка…
— «Отвадить, отвадить»! — грубо перебил Витька.
Обида за Антона вновь вызвала прилив того прекрасного чувства дружбы, с каким он думал об Антоне на реке. Сейчас он особенно ясно представлял себе лицо друга, его смелый взгляд и всю трудность дела, из-за которого тот поехал в район. Мамка называет Антона вредным, и все ее слушают. Но никто из них не знает, как Антон беспокоится и переживает за отца.
— Что я, из-за дружбы с Антошкой учусь, что ли, худо? — со слезами в голосе закричал он. — А? Худо учусь? Скажи!
— Ишь ты, как расходился, — засмеялась мать. — А и ладно, что дружков твоих как ветром сдунуло. Без них умней будешь.
— Как это вы, мама, говорите, — убедительно, по его мнению, сказал Виктор: ему хотелось, чтобы дядя Алексей слышал, как он защищает товарищей. — что без ребят я умнее буду! Сами же хвалите, как мы все — пионерский отряд — вам и с прополкой помогаем, и в косовицу, и эстафетки носим.
— Какие эстафетки? — спросила тетя Лиза.
— А это мы во время уборки всегда сводки пишем на поле, — улыбнулась мать, — а они носят срочно в контору. Ну, это им одно удовольствие — на коне пробежаться.
— Мне же, мама, от ребят отставать неохота…
— От хороших — верно, не отставай, сынок, а от худых — сам бог велел. Вот Антошки нет, и ты теперь смирненький.
Разговор за столом на этом прервался.
Витька нахмурился. Как это мама говорит: отвадить Антошку, отстать от дурных товарищей? Он уж как-нибудь сам разберется, кто из них дурные, кто — хорошие. В пионерском отряде были вовсе озорные ребята, но они со всеми вместе играли, и какие еще товарищи из них получились! Разве виноват Виктор, что не пришлось ему стать другом хорошего, по мнению матери, мальчика, а дружит он с Антошкой, которого мать называет отчаянным? Оттого, что он отчаянный, значит, бросить его? Да? И, уж если говорить правду, никогда Антона по отчаянности не сравнить с серегинскими: те и в чику мастера играть, и постоянно врут дома.
Но, услышав слова матери о том, что товарищей его «как ветром сдунуло», Витька почувствовал, что мать это верно заметила. Дружков на самом деле «сдунуло», но не потому, что Витька этого хотел, а потому, что они сами стали обходить его. Наверное, обижаются, что Витька прежде безраздельно преданный товарищам, теперь не заходит к ним и держится все время со взрослыми.
В первые дни приезда дяди друзья Витьки — Мишка Савиных, Володя Малинин и тетки Дунин Митюшка, молчаливый, с хорошей, застенчивой улыбкой на бледном лице, — как прежде, приходили к Витьке во двор, дождались, когда дядя Алексей соберется купаться, и бежали с ним на Светлую. Но дядя Алексей не сидел безвыходно на реке, как сидят ребята, и уходил, когда ни Витька, ни Мишка с Володей еще не успевали накупаться. Витька сейчас же выскакивал на берег, одевался и догонял дядю.
Мишка обижался больше всех: «Я вон как быстро плыву торчмя, а ты и не глядишь, ты уж вовсе со мной плавать перестал! Ну, пусть дядя приехал, ничего не говорю против, а чего ты к нему так прилип? У меня, может, тоже дядя не хуже. Отец в газете читал; самый знаменитый сибирский хирург под нашей фамилией пишется — Савиных; значит, он нашего рода. Я же к нему не еду, не набиваюсь».
Виктор подумал тогда, что Мишке, наверное, и впрямь кажется, что хирург Савиных его дядя. Он усмехнулся, а Мишка рассердился и побежал по берегу, засвистев на всю округу. И вот уже третий день не приходит — обиделся. А какой хороший товарищ этот Мишка!