«А!» — облегченно сказал Виктор. Значит, на них с Антоном никто не подумает. Но ведь как сумели обмануть! Значит, вовсе и не в Сунгуте они живут…
— … И, как всегда бывает, мальчонки поссорились из-за какого-то пустяка — Сережка все дома и выложил. — Отец засмеялся и указал дяде Алексею на Виктора: — Сидит, разинув рот! Чего ж ты удивляешься, Витя! — сказал он. — Бывают такие товарищи, что вместе шкодят, а потом — сами в кусты.
Витька густо покраснел. Он встал, поставил стакан на стол и, сам не зная зачем, пошел из горницы. Он услыхал, как отец сказал, отвечая, видимо, на вопрос которым Витька не расслышал:
— …оба говорят, что отдали лодку двум парнишкам около Кедровки. Ну, было ли их двое, кто знает, один же известен.
Виктор как стал на пороге, так и не шел дальше.
— Это Антошка Ломов. Он сразу же на лодке уехал, и с тех пор его в деревне не видать. Но никуда же не денется, вернется, тогда ему мало не будет.
— Вот, Витя, какой дружок у тебя! — выговаривала Виктору мать. — А ты еще недавно с сестрой из-за него ссорился, мне отвечал дерзко. Ну, с кем поведешься, от того и наберешься. Парнишонка своевольный и мать нисколечко не слушает. Без отца совсем от рук отбился…
Витька обернулся теперь лицом в горницу и стоял, крепко сжав губы и побледнев. Он заметил, что дядя Алексей положил руку на плечо матери, останавливая ее.
— «Без отца, без отца»! Виноват он, что ли, что без отца? — не помня себя, заорал на всю избу Витька. — Сами же вы говорили… — и он заревел в голос, — отец… хороший был… воевал. И вы не знаете, а говорите…
— Будет, Виктор, перестань! — сказал отец мягко. — А тебе Настя, я сколько раз говорил: плохая это у вас, женщин, манера — судить человека. От этой манеры надо отставать. Еще только следствие об Николае ведется, а вы уже своим умом, без судей, все решили. — Отец взглянул на дядю Алексея. — Я ведь говорил: разберутся, и, кто виноват в недостаче, тот и ответит. Хоть и не похож Николай Ломов на растратчика, однако суд ему, вероятно будет. Но, — голос отца твердо прозвучал на всю избу, — пока с ним будут разбираться по закону, нечего его порочить!
Витька благодарно смотрел на отца,
— Да я не про Николая, — махнула рукой мать — а про Антона говорю: лодку-то ведь он угнал.
— Он лодку не угонял, — внезапно очень твердо сказал Витька.
— А кто же тогда вместо него?
При одной мысли, что он услышит сейчас свой голос: «Я угнал», — Витька испугался, и даже ноги его задрожали. Сердце так и заколотилось — вот как стучит; наверное, на всю избу слышно. Страх признаться сейчас отцу в своем поступке был силен и сковывал Витьке язык. Он молчал, для него исчезли все в горнице, кроме отца, стоявшего перед ним в старой, вылинявшей и неоднократно починенной гимнастерке, которую он любил и не спускал с плеч, с маленьким сверточком в руке — он ехал на поля, и мать завернула ему кусок пирога. И — удивительно! — чувство страха у Витьки вдруг стало проходить и совсем ушло,
— Это я угнал лодку, папа, сказал Виктор, но, увидев, как изменилось лицо отца, как удивленно и гневно блеснули его глаза, Виктор испугался: «Ой, зачем же я сказал?» И, не давая отцу произнести ни слова, поспешил добавить: — Нет, нет, мы не насовсем ее взяли у тех мальчиков, мы хотели вернуть сразу, да не знали, кому.
— Как же это все получилось? — сказал отец строго.
— Да ведь, папа, они же нас обманули! — горячо крикнул Витька, чувствуя правильность того, что он сказал отцу про лодку, и радуясь, что ему не надо его бояться.
Отец оказывался хотя и строгим, но единственным помощником ему в трудном деле признания своей вины. Вины? Раз мальчишки их обманули, может быть, они с Антошкой и вовсе не виноваты?
Виктор стал рассказывать, как было дело, чувствуя себя освобожденным от необходимости скрывать происшествие с лодкой и все время употребляя слово «мы».
— Так с кем же ты все-таки прятал лодку, — спросил отец, — раз ты говоришь «мы»?
Витька прикусил язык, но было уже поздно, да и не было нужды хитрить.
— Мы прятали лодку вместе с Антоном, папа.
— Так я и знала! — воскликнула мать.
— Но все-таки я виноват больше — ведь я придумал спрятать лодку. — Витька брал на себя вину, думая, что делает это в пользу товарища. — Вывести ее к плотине я не мог, потому что Антона нет сейчас в Кедровке: он уехал в район к отцу.
— Придумал спрятать, конечно, Антон, но виноваты вы оба, — сказал отец, и Витька подумал, как это он знает их насквозь. — А почему вы не сказали дяде Мише? Ведь ты слышал, что лодку у него украли.