Витька промолчал.
— Как же вы думали вернуть лодку?
— Ночью хотели заплыть и потихоньку привязать в ивняке, чтобы утром дядя Миша увидел.
— Так вот, слушай, а то мне давно пора ехать, — строго сказал отец: — отправитесь сейчас вместе с Антоном и отведете лодку дяде Мише. И отдадите ему из рук в руки, ладно? Понял? Умели прятать, умейте ответ держать! Все!
— Может быть, мне помочь Виктору поднять лодку, если Антона еще кет? — спросил дядя.
— Нет, Алеша, он сам должен это сделать; пусть сами расхлебывают.
И отец вышел. Виктор посмотрел на дядю Алексея, тетю Лизу, мать, уловил выражение сожаления на лице тети Лизы, что он ввязался в такую историю. Но было в ее глазах и сочувствие. Дядя Алексей сказал:
— Пойдешь — на голову надень хоть отцовскую кепку, что ли…
А мать крикнула вдогонку:
— Молока-то хоть выпей на дорогу!
Витька бежал что есть духу к избе Антона, почти не надеясь увидеть друга, и вдруг, поворачивая в переулок, налетел на него.
— Антон! — Он остановился, глядя на серьезное, печальное лицо товарища. — Как у тебя там дома-то?
Антон покачал головой и, не удивляясь, что Витька повернул в одну сторону с ним, продолжал медленно идти в том же направлении.
— Очень все сошлось против него, — сказал он. — В сельпо недостает разных товаров на большую сумму — тысячи на три. По подсчету, по квитанциям, товару в сельпо должно быть много, а его мало. А куда девался этот товар, неизвестно.
Витька догадался, что у Друга нет и тени сомнения в честности отца. Но сам он подумал: «Куда же девался товар, на самом деле?»
Они шли по проулку, тихо разговаривая.
— А кто эти квитанции на товар пишет? — спросил Виктор.
— Бухгалтер пишет. Товар отец получал в районе, на складе Райпотребсоюза. Получают всегда по фактурам и нарядам — я узнавал там, как все делается, — и расписываются в получении. В сельпо надо сдавать под расписку заведующему или продавцу, все равно кому. А ведь у нас Крот и заведующий и продавец. Отец всегда и сдавал ему. И как-то получилась недостача…
Антон замолчал, и Витька понял, что расспрашивать его сейчас не следует.
Вдруг Виктор остановился:
— А насчет лодки…
— Лодки? — рассеянно переспросил Антон. — А что?
Тогда Виктор рассказал все, что произошло утром дома. Антон спокойно сказал:
— Ну, вот и пойдем за лодкой. Мне больше баловаться некогда: вдруг отца осудят, тогда надо матери помогать.
Мальчики порядком повозились, пока вывели лодку из протоки.
Светлая за эти дни обмелела. Антон прихватил с берега шесты, на которых сушили сети, и, упираясь ими, они стали быстро поднимать лодку вверх по течению реки, к бархатовской плотине. Дружные упоры шестов, вода, бегущая за бортом, уходящие назад зеленые берега — все так полно и хорошо соединяло их в общей живой работе.
— Ох, и ругаться же будет дядя Миша! — сказал Витька. — Он обещал голову отвернуть тому, кто угнал.
— Там поглядим, — ответил Антон, налегая на шест, — Хорошая лодка, легко идет. Жаль все-таки, что не удалось на ней поплавать.
Витька не стал говорить Антону о плане дяди Алексея: едва ли он возьмет с собой даже Витьку…
Дядя Миша стоял у плотины и, заслонив ладонью глаза от солнца, смотрел на подходившую лодку. На плесе перед плотиной Витька оставил шест, взял кормовое весло, Антон же продолжал упираться, сильно наклоняясь: шест уходил в воду почти на всю длину.
— Ну, молодцы, ребята! Где это вы лодку отыскали? — спросил дядя Миша.
Витька в последний раз погрузил весло в воду, и лодка плавно врезалась в зеленый травянистый берег у мельницы. Выскочив на берег, Антон вытянул лодку повыше и только успел сказать:
— Лодку эту спрятали мы.
— Да будьте вы неладны, анафемы этакие! — закричал дядя Миша. — Чужую лодку прятать! Я так и говорил: ребятишки загнали. Так вы-то большие уж парни, вам совесть надо иметь!
Дядя Миша долго «шумел», что если им надо было поставить сетку, то они могли бы попросить лодку, язык бы у них не отсох. А так уводить лодку — полный срам, и больше он никогда в жизни не даст ни одному парнишке своей лодки. Пусть плавают на отцовских обласках и идут в омут на дно, потому что из таких ребят все равно ничего доброго не получится.
— Еще ты и Романа хотел в это дело запутать! — выговаривал он Витьке, не давая ему и рта раскрыть в свое оправдание.
Витька решил вытерпеть до конца и молчал.
— Да ведь, — наконец уставившись на Витьку уже совсем не сердитыми глазами, сказал дядя Миша, — ты хорошего отца сын, и ты его срамишь глупостью своей… А у тебя, Антошка… (Витька увидел, как злобно сверкнули глаза товарища, и понял, что он не спустит — даже старику «дяде Мише», если он скажет плохое об его отце) у тебя отец в несчастье, тебе как надо себя блюсти! То, что на него наносят, может, еще отвалится, он же человек честный, а ты ему заботы подбавляешь! Люди еще его упрекнут из-за тебя, шалопая…