Антошка подошел к старику ближе.
— Дядя Миша, — задушевно и доверчиво сказал он, — ругайте нас, бейте нас как хотите, от вас мы все стерпим. Только поверьте нам, что мы не из озорства спрятали лодку, а по самой обыкновенной нашей глупости.
РОДНАЯ РЕКА
Самым удивительным было то, что дома на этом закончились всякие разговоры о происшествии с лодкой. Когда через несколько дней дядя Алексей пригнал ее от дяди Миши, чтобы порыбачить на ней, Витьке показалось, что это совершенно другая лодка. Весь фокус заключался в том, что лодка-то была та же, но отношение Витьки к ней было совсем иное: исчезли угрызения совести и заботы, не надо теперь, вспоминая о лодке, все время беспокоиться, не открылось ли… Теперь он мог в ней свободно перевозить всех на другой берег Светлой и сопровождать дядю Алексея, если он соберется проехать по их реке.
Когда Витька утром отправлялся за водой на реку, мать говорила, что «теперь он пропадет». И действительно, несмотря на то, что Витька на реку бежал, гремя ведрами, а сестра Катя шла спокойно и ровно, ему требовалось гораздо больше времени, чтобы принести два неполных ведра, чем Кате — два полных.
Сбежав с крутого берега к реке, Витька мгновенно зачерпывал по полведра — мать запрещала ему носить больше — и осматривался. Река была все та же и совсем другая, чем вчера!
Первое, что надо было установить: прибавилась или убавилась за ночь вода. Это было очень важно, без этого нельзя было начинать день. Витька смотрел на крутые пески на противоположном берегу. Так и есть! Тонкая черта видна по всему берегу выше уровня воды: вода убавилась. Теперь следовало обдумать, как убыль воды отразится на купании, на рыбной ловле. Вероятно, против водопоя мель теперь доходит до середины реки, а выше вот-вот выступят сваи старого моста, вчера еще прикрытые большой водой, и с них можно будет прыгать в воду.
Пока Витька рассуждает про себя о том, что с убылью воды уменьшится и течение в их реке, вода станет прозрачнее и по ней меньше будет плыть разного хлама, прелесть утренней, освещенной еще низким солнцем реки охватывает его, и он включается в деятельную жизнь, которая всегда неостановимо идет на берегу Светлой. Он опускает босую ногу в непрерывно бегущие ее струи, шевелит пальцами и замечает стаю мальков, которая приближается табунком к берегу и вдруг рассыпается брызгами угловато мелькающих маленьких рыбок. Рыбки прозрачные — в длинных, веретенцами, их тельцах Витька замечает какие-то темные узелки; он всматривается, но издали ему плохо видно, а рыбку можно легко поймать в ведро с водой и дома вытащить. Он выливает воду из стоящего на берегу ведра и, нацелившись как раз около стаи, зачерпывает снова.
В это время он слышит звонкий голос посланного за ним Феди…
Если бы Витьку спросили, что из окружающей его природы он любит больше всего, Витька, не раздумывая, ответил бы: свою Светлую. Но, если бы ему задали вопрос: «Значит, тайгу, и луга, и поля ты любишь меньше?» — он не понял бы вопроса. Больше всего любить свою реку — значило для Витьки постоянно чувствовать в центре всего любимого им ее свежую, бегучую, деятельную струю. Присутствие этой деятельной, живом и необходимой всему живому струи соединяло и скрепляло все прекрасное в одно: река отражала лесистый правый берег, а по ее воде можно было и перебраться туда, в тень осокорей и берез, и оттуда глядеть обратно на свой берег с крутой тропинкой, которая увела его от дома и напоминает… ох, напоминает о возвращении!
На реке можно было сидеть очень долго, слушать, как приплескивает к берегу вода и шуршит, оползая, песок, рассматривать пролетающих птиц. Иногда на реке, как кошка вскрикивала иволга, резко и пронзительно. Перелетали с берега на берег кулички, отражаясь в спокойной воде так, что и верхний куличок летел, и нижний — водяной — тоже летел, махая крылышками и повторяя свой тонкий мелодичный пересвист.
Но больше всех птиц на реке Витька любил каменного воробья. Он мог подолгу ждать, пока птичка покажется на реке, и тогда следил, как она летит вдоль воды прямым своим полетом, потом возвращается на песчаную отмель, быстро бежит к высокому берегу и скрывается в кустах.