Как же можно было скоро уйти с реки!
Поэтому самой большой радостью для Витьки было узнать, что и дядя Алексей любит подолгу сидеть на реке. Правда, Витька не замечал времени, когда купался, а дядя относился ко времени экономнее, что было не одно я то же, тем не менее, им всегда бывало хорошо вместе.
С ними часто ходил Федюшка, а иногда и тетя Лиза. Федя любил, лежа па теплом песке, смотреть вверх на берег над собой. Днем в жаркую пору на берегу у водопоя отдыхали коровы, и снизу были видны темные их рога, выпуклые глаза, прикрытые прямыми ресницами, и жующие губы. Но стоило отбежать к воде, как над берегом показывались прямые линии спин, а когда забредешь в воду по пояс и оглянешься на лежащих коров, их видно с головы до ног. Это вырастание животных всегда забавляло Федю, он звонко смеялся и звал Виктора смотреть. Но Витька это уже проделывал много раз. Он вылезал на высокий берег и осматривал оттуда Светлую.
Часто он видел сидящего у самой воды дядю Алексея в белой майке; шея и руки его были темны от загара, три белых удилища воткнуты в берег перед ним низко над водою. Ho дядя смотрел не только на поплавки, а переводил взгляд то на блестящую неподвижную листву тополя на голубом небе, то на зеленый откос, заросший медуницей и лиловым кипреем. Витька понимал его: ничего на свете не могло быть лучше милой их Светлой в такой ясный летний день!
Тогда Витька усаживался уже надолго. Он смотрел отсюда на ветки тополей: на них везде были навертыши из сухой травы. Эту траву, солому, ветки несла разлившаяся весной Светлая, и они нацеплялись на затопленные водой деревья. Вот где стояла вода! В весенний разлив только редкие островки выступали среди мутной быстрой воды. Смотришь на такой островок и вспоминаешь: откуда он взялся? Да ведь это часть высокого берега над водоносом! А когда весной вода начинала сбывать и понемногу обозначались мокрые, покрытые слежавшейся ’ желтой травой берега, было особенно интересно следить, как показывалась земля. Удивительно меняется земля во время разлива! А теперь вода стоит в самой милой летней поре, берега зеленеют, листья еще новые, блестящие, «стрелки» — они же стрекозы — летают над водой…
Иногда большая стрекоза опускалась на траву рядом с Витькой, садилась на теплое Витькино колено и, казалось ему, смотрела на него. Голубые ее огромные глаза на солнце были прозрачны и чисты, только в глубине их виднелась сеть точек. «Ими, — думал Витька, — она и смотрит».
Вот стрекоза завела переднюю лапку на голову и почесала свои выпуклый глаз так, что голова на полоборота повернулась на тонкой шее. Туловище у нее было длинное, с голубыми пятнами, а крылья — сетчатые. Витька ее не тронет: пауту или оводу самое правильное дело обрывать крылья, а стрелка пусть уж летит в самое. Однажды, сидя на берегу рядом с дядей, Витька спросил:
— Дядя Алексей, вы воду… ну, реку любите?
— Очень люблю.
— А я!.. Я бы всю жизнь жил на реке! Все бы смотрел на воду, как она бежит.
Дядя Алексей ответил серьезно:
— Понимаю тебя, Виктор: мне наши реки милее всех других на свете. Вот, ты знаешь, в Германии ни одна их река не казалась мне такой свежей и живописной, как наши.
— А можно такому учиться, чтобы всегда жить и работать около рек?
— Отчего же нельзя? Вся моя работа связана с реками. Вот после отпуска поеду на большую стройку у вас на Оби. Учись, будем работать вместе.
И стал рассказывать, какие чудеса делает вода, направленная человеком.
Рассказывая, дядя забывал об удочках. А дома мать, посмотрев улов, смеялась:
— Кот возьмется и в два отдыха съест всю вашу рыбу.
Витька видел, что дяде Алексею важно было не то, сколько наловить рыбы. Он любил безмятежные утра на реке и, как и Витька, никогда не пропускал их. Он поднимался еще до восхода солнца, быстро собирал удочки и спешил уходить. Ему стоило лишь легонько тронуть Витьку и Федю за плечо — и тот и другой сразу же вставали и, протирая сонные глаза, выскакивали на крыльцо, готовые к походу.
Витька предусмотрительно захватывал по куску хлеба на каждого и, пробегая по огороду, проверял, не поспело ли что-нибудь. Кроме лука, щетиной поднимавшего сизоголубые копья, можно было нарвать и крупной редиски.
На матовых листьях капусты едва держались крупные капли росы, и, чуть лист качнется, капли скатывались. Стебли листьев гороха-ползунка после прополки стали плотные, сочные и надламывались с хрустом; фиолетовые их цветочки подсыхали, и под ними уже оказывались плоские новенькие стручки. Кусты помидоров окрепли, они покрылись маленькими желтыми цветочками и сильно пахли по утрам.