— А вот нора полевой собачки, — говорил он, наклоняясь, чтобы оборвать ягоды на кочке, и показывая на свежий темный ход в глубь земли.
— Какая она видом, — спрашивала тетя Лиза — собачка?
— Желтенькая с черненькими пятнышками. Стоит как мужичок. Мы их из нор водой выливаем.
— Зачем?
— Портят луга! — уверенно отвечал Федя. — Лошадь себе может ногу сломать в такой норе. Бежит, с разбега попадет и сломает.
Витька подумал, что братишка, обычно всегда сопровождавший его и старших мальчиков на реку и в лес и всегда молчаливо шагавший позади них своими маленькими ногами, оказывается, все слушал, во все вникал и запоминал; он не говорил сам, потому что и он, Витька, и старшие мальчики не обратили бы внимания на его слова, и вот тете Лизе интересны Федюшкины рассказы, и он радостно открывает ей весь свой запас сведений, о птицах и животных. Как это хорошо, когда тебя слушают с доверием и интересом!
Дядя Алексей шел с ними, слушал Федю, не перебивая, присматривался и к землянике, но считал, что она еще не доспела, и больше смотрел кругом. Сзади них остались на высоком берегу длинные ряды изб Кедровки; над ними по высокому синему небу плыли яркие белые облачка. Отдельные густо-зеленые кроны деревьев были вкраплены среди домов, а в самом конце, на выезде к деревням Инге и Строковой, высокие кудрявые березы склонились над деревенским кладбищем.
Дядя Алексей и тетя Лиза долго смотрели в сторону деревни, но Витька видел ее каждый день, и смотреть на нее ему не хотелось. Он стал прослеживать взглядом изгибы реки Светлой, переводя взгляд все дальше и дальше, почти к самой Бархатовой, думая, что сейчас самое время заговорить с дядей Алексеем об Антоне.
— А вот эту птицу, что сейчас кричит, вы видели? — спросил Федя.
— Нет, не видела. А кто это?
— Она называется дергач. А какой он, дергач? Он похож… ну, как мы видели каменного воробья, только он поболе и не синий, а серый.
— Вот так похож на каменного воробья! — насмешливо сказал Витька.
— Не мешай Витя, он хорошо рассказывает. — сказала тетя Лиза.
Про что другое мог рассказывать Федя, но уж не про каменного воробья!
— Ну, скажи, какой он, твой дергач? — привязался к нему Витька. — Он вовсе не такой.
— Пусть нет такой, но красивенький, — продолжал Федя. — Пузо у него красненькое и под крыльями вроде красное. Он такой, как большой кулик. И он все может делать, что и кулик: ловит рыбу тоже. Большую может щуку поймать, ио на берег не подтащит и около берега съест, а маленьких рыбок добудет и детям унесет.
— А где у него гнездо?
— Наверное, на земле где-нибудь, я гнезда не видел. А дети, как будут вырастать, тоже рыбу ловят. Навалятся всем миром и съедят.
Виктор знал, где у дергача гнездо, но говорить об этом не счел нужным. Тете Лизе интереснее слушать Федю — пусть слушает. Он наговорит семь верст до небес! Дядя Алексей почему-то сегодня задумчив, он тоже прислушивается к Федькиным россказням. Витька, показывая как бы полное равнодушие к их беседе, стал рвать недоспелые ягоды, отходя в сторону реки, и через несколько минут оказался довольно далеко от остальных; они все повернули к дому, оставив его позади. Это уже было совсем обидно. Конечно, Витька не станет объяснять им, откуда Федя мог приобрести свои познания, которыми он удивил сейчас и дядю Алексея и тетю Лизу, но что касается птиц, тут надо спрашивать не Федю, а его, Витьку.
Он вышел на крутой берег Светлой, весь заросший кустами смородины, малины и ежевики. Стоит отогнуть любую ветку — и увидишь густые гроздья крупных, еще коричневых ягод черной смородины. Витька стал спускаться к берегу, не замечая, что колючие ветви малины и ежевики оставляют на загорелых его руках и ногах белые царапины. Теплая волна густого смородинного настоя обняла его, и, срывая на ходу тоже недоспелые, еще розовые ягоды малины, Витька вышел ка берег.
Прямое, отблескивающее на солнце плесо Светлой в высоких зеленых берегах, очень спокойное сейчас, открылось перед ним. Маленький мысок выдавался в реку, образуя бухточку. Покачиваясь на тоненьких ножках, около самой воды деловито прохаживалась нарядная плисочка. Виктор замер: на гибкой талине, повертывая головку направо и налево, сидел закадычный друг Витьки — волшебный каменный воробей…
— Вот, — сказал Витька, гордо входя во двор и зажимая что-то в кулаке, — рыбу не принес, а птичку, принес! Идите глядеть — это волшебный каменный воробей.
Из сжатой руки его торчала взъерошенная голубая головка птички с длинным тонким клювом.
— Федя, оторви и дай мне нитку!
— Что ты, — ответила тетя Лиза, — ты же ему вывихнешь лапку!