— Ты в чем срядилась бегать? Где у тебя ум?
— Мама, да все девочки нынче обутые. Это же не картошку обсыпать, а на улице поиграть.
— Побегаешь и босиком, — сказала мать. — Я одни туфли пять лет носила, потому что берегла, потому что работала так, что на лице не пот, а кровь выступала. А вы нынче легко живете, вы не знаете того, что первые туфли мать за год до того, как замуж идти, купила. Я до этого-то набатрачилась вволю. Туфли купила, они стоят, а ты около них ходишь да тряпочкой обтираешь. А у вас береженья никакого нет.
— Мама, да я ведь в дядину игру хочу поиграть!
— Ну, уж это какая игра! — сказала мать. — Неужели ты, деверь, лучше игры не придумал? Смотри, какой шум стоит.
— Эх, мама, ты присмотрись, игра эта замечательная! — отозвался Витька.
Витька играл с самозабвением, он очень ловко обгонял товарищей и часто успевал застучать первым. «Вот так шар-баба!» — все хвалил он новую игру.
Дядя Алексей сначала и сам играл с племянниками, но скоро по всей улице ребята так заинтересовались новой игрой, что он садился, по обыкновению, в стороне на завалинке и с удовольствием наблюдал за шумным оживлением ребят, приняв на себя роль судьи, к которому обращались за разрешением спорных вопросов.
— Ну вот, — сказал отец, вернувшись с полей и увидев толпу ребят у своего дома, — наш двор счастливый, мы одни ни днем, ни ночью не живем: днем ребятишек полно, а ночью коровы со всей деревни ложатся против нас отдыхать!
В БЕЗМЯТЕЖНЫЙ ДЕНЬ
Какие же безмятежные дни настали! Все-все было теперь хорошо. Дяде Алексею Антон понравился, он раза два разговаривал с ним и как-то при всех за столом сказал, что вовсе не считает Антона озорником, как это кажется матери.
Правда, Антон ничего не говорил дяде Алексею о своем деле, что Виктор ему советовал сделать, но Витька не торопил: вот привыкнет получше и тогда поговорит. Антон приходил играть в шар-бабу только по вечерам. Днем он помогал матери мять прошлогодний лен, так что обычно прибегал прямо на реку, весь пропыленный и потный, захватив с собой обмылочек, и с ожесточением намыливал голову. Потом они с Витькой долго плавали, крича, брызгаясь и наслаждаясь полным отдохновением от трудов. Иногда с ними купался и дядя Алексей.
А скоро случилась одна встреча, которая и вовсе утвердила положение Антона.
Дядя Алексей уже несколько раз спрашивал Витьку, не нужно ли ему сходить в школу. «Меня не зовут», — отвечал он скромно. «Почему же тебя не зовут?» — «Да так…» — говорил Витька. На этом разговор как будто и кончался.
Сегодня Витька с Антоном сидели на берегу у водоноса, разговаривая о разных вещах и время от времени посматривая на две донные удочки, поставленные Антоном. Песок был горячий и совсем белый на солнце. Позади, на самом верху, стоял рыженький теленок и словно дремал, чуть прядая ушами, когда на них садился слепень. Если оглянуться — белая граница песка на синем небе и неподвижный теленок только и были видны Витьке от уровня воды. Небольшой, очень уютный мирок.
Из-за черты песка показались три головы, потом выросли три девичьи фигурки. Постояли, выделяясь на синем небе, тонкие и легкие: одна в платочке, две другие с открытыми русыми волосами, — и стали спускаться босыми ногами по горячему песку к воде, туда, где выше по течению всегда купались девочки.
— Вот Тонька тетки Дашина, — сказал Витька. — Приехала из Томска на каникулы, так наша Кума от нее не отстает. Всюду вместе ходят.
— Тонька же учится на доктора, а Таня о том только и думает. Наверное, выспрашивает, как ей туда поступить, — ответил Антон. — И Наташка с ними пришла.
Девушки подошли к самой реке и остановились, пробуя пальцами воду.
— Хо-лодная, — сказала Наташа, отдергивая маленькую твердую ногу и оглядываясь на сидящих у реки товарищей.
— Хорошо! — сказала Тоня. — Вот накупаемся!
— Лучше, чем экзамены сдавать? — спросила Таня-Кума.
— Это совсем разное. Тут покой, отдых… (В тоне, каким это было сказано, Витьке что-то не понравилось.) А то — волнение, напряжение всех чувств, и…
— Победа! Так?
Тоня тряхнула головой и ответила:
— Хотя бы и так.
— Тебе хорошо, ты все на «отлично», — вздохнула Таня-Кума.
— И ты можешь все на «отлично».
— Могу, да не выходит.
— Ого, — насмешливо сказал Витька, — все на «отлично»! Ну, это уж ладно. Только почему это, Антон, когда девчонки одни, то разговаривают между собой обыкновенно, а если их кто-нибудь слушает, представляются: «Тут покой, отдых! … — Он скривил губы в гримасу. — У меня напряжение всех чувств!» А еще в Томске учится!