Они сели в лодку и двинулись вверх по течению, пока перед ними на левом берегу не показался узкий просвет маленькой проточки. Они завели туда лодку, затянули ее в ивняк и, пригнув мелкие деревца, тщательно замаскировали.
… Антон и Витька весело шли по лугу и разговаривали, придумывая, как будут играть в геологов: днем осматривать берега, ловить рыбу и вечером подолгу сидеть у костра, — именно так, по их мнению, в прошлом году работала геологическая экспедиция, И оба сразу увидели Володьку Малинина. Он стоял на крутом склоне у огорода Ермаковых и, держа руку козырьком над глазами, явно кого-то высматривал. Увидев Виктора и Антона, он замахал руками и так быстро кинулся с горы им навстречу, что никакого сомнения не оставалось: у Володьки есть новость и он спешит сообщить ее друзьям.
И действительно, не добежав до них, Володька затараторил:
— Антон, ты ничего не знаешь, а у вас что делается! … К вам в избу с обыском пришли. Я хотел поглядеть, а дяденька Николай в окошко высунулся: «Иди, говорит, Володя, это дело взрослое, оно тебя не касается».
Щеки у Володьки были красные, лоб в поту, глаза блестели от возбуждения. Видя, что и Антона и Витьку новость эта явно встревожила, он постарался добавить еще некоторые подробности:
— Моего папку позвали, чтобы он за свидетеля был…
— Чего это ты мелешь? — по-взрослому строго сказал Антон. Он постоял немного: известие ошеломило его. — Погоди, как же это так… Ну, я пойду. — Он все еще стоял. Потом быстро направился по дороге к дому.
Витька, не совсем еще. понимая, что произошло, смотрел, как Антон дошел до их бани, стоявшей на углу двора, обошел ее и, не оглянувшись на друзей, еще быстрее зашагал проулком. Какая-то взрослая торопливость появилась в его походке, и Витьку так и обожгло различие между только что веселым его другом и этим новым для него Антоном.
— Папка говорит, что Антошкин отец наворовал всего из лавки, — почему-то зашептал Володька, хотя услышать его здесь никто не мог, кроме Виктора.
— Дядя Николай наворовал? Да что ты чепуху несешь! Вот я тебе дам по шее… Чего ты у них дома видел такого особенного?
— А часто мы к Антошке ходим? А? И почему они не любят людей пускать к себе?
Володькино круглое лицо с приоткрытыми пухлыми губами вызывало неприятное чувство: хотя Витька и не сумел бы выразить это словами, но было что-то нехорошее в том, как он разбирается в Антошкином несчастье за его спиной. Последней фразой Володька как бы пытался бросить тень и на Антона. Витька брезгливо передернул плечами и, сказав, что дома все у них «ждут дядю Алексея» и, следовательно, он должен тоже принимать участие в этом ожидании, побежал вверх на гору, к своему дому. Но в мыслях он неотступно следовал за уходящим от них Антоном: вот он идет по улице… проулком… вот дошел до своей избы и перешагнул через порог — участник горького часа, внезапно наступившего б его семье.
ВСТРЕЧА ГОСТЕЙ
Завидев под горой пару коней, запряженных в телегу, Витька сжал губы и кинулся вниз по улице села им навстречу. Он промчался перед лошадиными мордами, вывернулся сбоку и, прыгнув в телегу, обхватил шею сидящего рядом с отцом дяди Алексея. Витька не успел еще рассмотреть его хорошенько, увидел только, что дядя Алексей был не в кителе с погонами, а в обыкновенной голубой, полосочками, рубашке. Потом он поцеловался с тетей Лизой и, довольный, уселся в середину телеги. Чтобы встретить гостей раньше всех домашних, Витька пробежал на другой край деревни, а это был не маленький конец! Ни Катя, ни Федюшка сроду бы не догадались так сделать. Весь вчерашний день, с его происшествиями отодвинулся куда-то очень далеко.
Сидя рядом с дядей Алексеем, Витька, не спуская глаз, смотрел на него с прочным чувством доверия, как будто они всегда жили вместе и расставались лишь ненадолго. Вот дядя Алексей спросил у Витьки, почему у него нос ободран, засмеялся, и морщинки побежали от глаз, а в ряду белых зубов сверкнул вверху один золотой зуб.
— Нос у меня не ободран, дядя Алексей, а страшно загорел на солнце и лупится, — объяснил Витька.
А. отец прибавил:
— С реки не вытащишь, целый день на песках… — И, стегнув лошадей, сказал на коренного угрожающе: — Ишь ведь он!
Пристяжная отскочила в сторону, потом старательно потянула. Коренник пошел размашистее, делая вид, что вот-вот побежит, но не обманул отца. Тот знал все его хитрости, снова стегнул, уже звонко крикнув: «Ишь ведь он!» — и коню пришлось бойко пробежать мимо трех или четырех дворов.
Дом за домом уходил назад, теплый ветер подувал навстречу, нес запахи влажной после дождя земли, свежего теса, иногда, — дыма: хорошо! Показался знакомый, заросший травой проулок и за ним новое здание сельпо; большие его окна сейчас закрыты ставнями, на двери — замок. И весь день сегодня лавка не открывалась: два раза мать посылала Витьку. А к Антону он и не поспел забежать!