— Что же, прокурор вызывал для объяснений вас одного? — спросил дядя.
— Нет. Он нас, меня и заведующего магазином, вызывал через сельсовет по телефону, а заведующий, он же и продавец у нас, в то время уже выехал в район. Прокурор взял у меня подписку о невыезде и сказал, что следствие теперь будет вести народный следователь райпрокуратуры и чтобы я ехал домой. Я поехал, и тут вскоре приходила ко мне и следователь. Девушка молоденькая такая, в очках. Может, видели ее?
«Ой-ёй-ёй! — подумал Витька. — Это она — народный следователь!..»
— Ну, и что же на следствии вы показали?
— Да что, Алексей Васильевич… Сказал, что не виноват. Поднялся вопрос о накладных, которые я передавал заведующему. Не нашли их…
— Мне все-таки неясно, — вдруг резко перебил его дядя Алексей: — почему вы до сих пор не старались отыскать виновника недостачи, если не виноваты сами? Ведь он где-то существует!
— Эх, скажу вам, большая обида у меня на людей: все же знают — вором отроду не звался, не было и нет у нас ничего. А молчат. Сумма очень громадная. И мысль такая была: раз уж сумели так все свалить на меня, не дадут вылезти мне из этого дела. Думал, что все равно отвечать мне придется. Вот и молчал.
— Да, в районе вы, как я слышал, просто уклонялись от выяснения, не боролись за себя. Как это можно? Давайте же сейчас разберемся поточнее во всем случившемся.
Что ответил дядя Николай, Витька не расслышал.
— Вот соседи ваши говорят, что вы крепко выпиваете, Николай Кузьмич?
— Бывает, не спорю, но чужого не пропивал.
Витька услышал, как дядя постукивает пальцами по столу.
— А в дороге, когда возили товар, выпивали?
— Я уже говорил прокурору в районе — зимой выпивал. Так ведь с морозу и не допьяна же! Посидишь с человеком, погреешься…
— Ну вот, вы сидите с человеком, время идет, а ящики — товар — остаются на машине без присмотра?
— Ящики укрытые брезентом, подоткнутые со всех сторон. — Голос был уверенный: дядя Николай видно, не допускал никакого сомнения. — Возит всегда Кафтасьев, парень честный… Да это все пустое.
— Ну, хорошо! — нетерпеливо спросил дядя. — Как у вас происходило получение и сдача товара? Вы когда-нибудь получали на складе товары в нераспакованном виде.
— Не один раз получал.
— И расписывались в получении?
— Расписывался.
— А не бывало, что заведующий магазином распаковывал товары без вас, во время вашего отсутствия?
— Вот это бывало. Поликарп не раз ругал меня: «Почему ты не вскрыл тюки на складе Райпотребсоюза? Опять, говорит, товара получено меньше, чем значится по накладным!» А как получается? Припозднишься, на ночь мороз крепчает, некогда их вскрывать. Десять лет Семена Михеича, кладовщика на базе, знаю, вот и поедешь так…
— Я и об этом слышал. А как вы поступали, когда кладовщик ваш был в отпуске и его заменял кто-нибудь?
«Вот как он здорово выспрашивает!» — подумал Витька.
— Да, бывало, и у Макарова, его сменщика, брал нераспакованный товар.
— Вот вам первая возможность присвоения у вас товара, — строго сказал дядя Алексей. — Надо бы проверить, что там у вас делается на складе базы.
— Я на Семена Михеича не могу думать, а про Макарова не знаю, но думал…
И вдруг дядя Алексей заговорил совсем другим, задушевным тоном:
— Мало ты, Николай Кузьмич, думал о своих обязанностях, вот что! Не обижайся на меня, но я тебе по партийной совести все сейчас скажу. Тебе поручают доставить товар в сельпо, да еще в прошлом году, когда как раз начал поступать в сельпо настоящий, нужный населению ассортимент, когда колхозники только начали убеждаться, что государство наше имеет все возможности дать в деревню необходимые им товары…
«Вот как говорит дядя Алексей! Видно, хочет пронять дядю Ломова. Вот как он переживает за человека! — подумал Витька. — Но что же это? Значит, дядя Николай все-таки виноват!» Он страшно согнулся у щели, прищурил глаз, ему блеснул свет из горницы.
— … выходит, что ты везешь товар, совсем не думая, что делаешь. Ты большое дело делаешь, государственное — снабжаешь деревню необходимым — и, значит, борешься этим с кривотолками о нашем неумении торговать, о нашем незнании потребностей колхозников. Неужели ты не понимаешь, как нужны сейчас в деревне люди, умеющие правильно выполнить порученное им дело? А ты… если ты действительно невиновен в недостаче товара и денег, — а я этому верю! — не хочешь задуматься, кто же этот злостный, этот вредный нам виновник, из-за которого люди в деревне говорят: «Опять в нашем сельпо засели жулики!» Я думаю, ты и сам должен догадываться. А молчишь. Неправильно это!