— A-а! Не пожелал? Вот видишь, как это важно! Теперь, я думаю, начнешь правильный разговор со следователем.
— Начну. Алексей Васильевич, — ответил дядя Николай. — Спасибо вам.
Разговор в избе пошел так тихо, что дальнейших слов Витька разобрать не мог; да, сказать по правде, он и не совсем понял, в чем винил себя дядя Николай. Дольше сидеть здесь было невозможно. Скорее бы они уходили! Он осторожно пополз на край подызбицы, где стояла лестница. Стукнула дверь избы, и во двор с крыльца вышел дядя Алексей. Его глаза глядели как раз на то место крыши, откуда наблюдал Витька, но не замечали ничего. Он был сильно взволнован и быстро пошел по дороге к дому.
Витька переждал несколько минут и незаметно выбрался с подызбицы. Теперь надо было как можно быстрее увидеться с Антоном. Когда-то он еще вернется домой и наймет записку. А ему необыкновенно важно знать, что вот и дядя Алексей не верит в виновность его отца. Но как увидеть Антона? Сейчас докашивали в дальних лугах, а это километров семь, не меньше. Можно бы и побежать туда, но мать спросит: «Зачем?»
Дома за ужином Витька сказал, что решил теперь поработать па косовице.
— Ах, матушки! — воскликнула мать. — Тебя там только и ждали. Да ведь в этом году почти что все уже кончили. Когда тебя звали, ты через губку не плюнул. А нынче попадешь к Маланьиной свадьбе: придешь — ан свадьбу-то уж и сыграли! Разве на свою корову косить пойдешь?
Витька обиделся, сказал дрогнувшим голосом:
— В прошлом году, сами знаете, я шестьдесят трудодней заработал: волокуши возил, картошку копал — не отказывался. И неплохо помогал в колхозе.
— Знаю, знаю, сынок. А сейчас вас уж шибко-то и не зовут. Нынче у нас по семьдесят человек выходило на косовицу — красиво посмотреть! Работа чистая, женщины фартучки цветные понадевают, платочки праздничные, все лучшее достанут! Давно у нас так не работали! И Роман восемь человек своих прислал.
Это-то Витька знал: цыгане стояли около Кедровки и ходили работать на уборочной; он уже два раза бегал по вечерам послушать, как они поют.
— Ну, так, папа, возьмите меня завтра с собой на поле.
— Завтра я в эмтээс поеду. Да куда тебе-то нужно, ты скажи.
— Ему к Антону нужно, он без дружка соскучился! — сказала Катя.
— Я и вижу, пришла охота пуще неволи, — засмеялась мать. — Пока ты на покос собирался, Антошка твой взялся на току работать. Матвей его шибко нахваливает. Видно, выправляется.
— Крень только у дерева не выправишь, — сказал отец.
— Он никогда худым и не был! Это только вы, мама, его ругали, — обрадовался Витька. — Андрей Степанович говорит, что Антон идет к хорошему.
— То, что он идет, — хорошо, а что не приходит — плохо, — сказал отец. — Однако эта история с Поликарпом неясная. Поликарп утверждает, что твой Антон выждал время, когда покупатели вышли из магазина, да и схватил с прилавка две коробки «Беломора». И еще он говорит, что вы, ребятишки, все время, день-деньской, у него под окном сельпо в чику играете. Неужто нет у вас интереса к чему-нибудь лучшему?
— В чику? — удивился Виктор. — Да я, папа, уже давно не играл.
В чику Витька играл не так уж давно, но он не стал восстанавливать допущенную им в определении времени неточность. Дело было прошлое, что его вспоминать?
— Ну, давно не давно, а чтоб этого больше не было!
Витька задумался: вот странное дело — Крот рассердился на Антона, а врет на него, Витьку, и мальчишек. Да и как еще врет! С того проигрыша Витька и близко не подходил к лавке сельпо, где в переулке было излюбленное всеми ребятами место игры в чику. Это надо же так врать на людей! И для чего?
— Виктор, принеси воды со Светлой, — прервав его раздумье, сказала мать. — Только по полведра зачерпывай, не больше.
Ответив: «Сейчас!» — Витька бросился за ведрами. Краем уха он услышал, что мать хвалит его за хороший характер: все исполняет сразу, не откладывая.
«А зачем мне откладывать? — думал Витька, летя к Светлой так быстро, что в избе слышался только удаляющийся железный лязг ведерных дужек. — Зачем откладывать, раз все равно не избежишь? Делать-то ведь придется мне, а не кому другому. Говорит — хороший характер! Не больно-то он хороший».
Разные мысли сопровождали Витьку, когда он возвращался домой с почти полными ведрами. Ему неожиданно блеснуло ясное различие характеров — его и Антона. Антон что-то понимал сам, сам решал, как поступить, и все у него выходило по-своему. Витька же все схватывал от людей и повторял, часто сам не зная, почему и к чему. Вон Антон задумал пойти к прокурору, ни у кого не спрашивая совета, никому не говоря, даже отцу. Он понял, что отец совсем пал духом, и решил сам помогать ему. Не вина Антона, что из его помощи ничего не вышло…