— Тогда что же, — спросил разочарованно Витька, — так все и объяснять? А ведь если идешь сдавать экзамен и встретишь белую лошадь, хоть назад возвращайся!
— Это как раз и необъяснимо, — усмехнулся дядя Алексей, — а потому и есть настоящая бессмысленная примета. Тебе как, часто встречаются белые лошади?
— Мне — нет. У нас в колхозе нет белых коней.
— Значит, те экзамены — русский письменный и немецкий — ты плохо выдержал и без всякой приметы? Нет, Виктор, поверь мне, что самая заманчивая штука в жизни — самому уметь разобраться во всем.
Витька подумал и сказал:
— А ведь правда! Если я чего-нибудь не знаю, все думаю об этом.
Отец с утра решил поехать в эмтээс и ждал машину. Дождь перестал, но дорога была грязная. Услыхав, что Виктор сегодня собирался пойти на поля и разыскать на току Антона, отец сказал, что Илья Прокопьевич вернется к вечеру с тока; наверное, и Антон придет с ним.
— Верно отец говорит, — вмешался дядя Алексей: — посиди-ка ты лучше дома, с нами.
Витька остался дома, но настроение его сильно понизилось. Подул холодный ветер, но не разогнал серых слоистых облаков. Облака были похожи на осенние. Для выполнения пришедшей вчера в голову мысли нужно было повидать товарищей, а они не шли. Витька попробовал слазить на крышу и почитать там книжку — оттуда никого из ребят не пропустишь, — но дядя Алексей увидел его снизу и спросил, какую книгу думает он там читать.
— Пушкина! — ответил Витька, вставая и подходя к краю крыши.
— А что именно?
— Сказку.
— Какую?
— Я буду читать «Руслана и Людмилу».
— Жалко мне книгу, — сказал дядя Алексей. — Крапает дождь, а отец твой старался достать вам хорошее издание Пушкина. Это во-первых; а во-вторых, ты будешь во время чтения глазеть на дорогу, на проходящие машины, и, боюсь, из твоего чтения не будет толку.
Витька выслушал молча, «уставившись»: так называла тетя Лиза, когда он, не соглашаясь с замечаниями старших, наклонял голову и выставлял вперед крутой свой лоб. Догадку дяди, что из чтения не будет толку, он счел случайной и несправедливой. Поэтому он повернулся с независимым видом, зачем-то залез на самый гребень крыши и начал читать.
Он только успел прочитать об исчезновении Людмилы и горе Руслана, как ему пришлось заложить пальцем страницу и приступить к внимательному осмотру улицы. К поскотине шли два строковских мальчика с холщовыми мешками за плечами. Виктору не надо было долго угадывать, с первого взгляда он мог сказать, что в мешках они несут кедровые шишки; шишки неровно выпирали из-под холста. Шишки несомненно были собраны сырыми, и ребята, конечно, будут их сегодня обжигать в костре: очень вкусная штука!
Он слез вниз с Пушкиным в руках — один палец заложен в книгу — и постоял молча, выражая всем видом недовольство. Мальчики с мешками были уже далеко, так что не было смысла бежать за ними.
— Лучше бы ты пошел в избу и почитал нам всем, — сказал дядя. — Ты почитаешь, а мы поработаем.
Витька оживился — предложение ему понравилось. Дома дядя Алексей стал вырезать поплавки из осокоревой коры, и Федя держал поплавок, пока дядя просверливал в нем дрелью отверстие.
Пришла тетя Лиза и позвала с огорода Катю и Таню-Куму. Когда все сели, Виктор открыл книгу на том месте, где читал, и хотел было начать, но задумался и опустил книгу на колени.
— Ну что же ты? — спросил дядя.
— Какой же интерес читать из середины? — ответил Виктор. — Я лучше вот это…
Он перелистал книгу и начал читать:
Приветствую тебя, пустынный уголок,
Приют спокойствия. трудов и вдохновенья…
Дядя Алексей сначала тихонько обстругивал кору, потом повернулся и стал слушать внимательнее. Тетя Лиза не раз взглядывала на него; она, видать, не ждала от племянника хорошего чтения, но с первых же фраз оно ей так же понравилось, как и дяде. Витька читал радостно и открыто, ясно произносил слова, и видно было, как увлекают его прекрасные стихи Пушкина. Через несколько минут дядя отложил в сторону ровный кусочек коры и опустив руку на плечо Федюшки, покарал ему, что надо сесть, а не суетиться перед глазами. Чувствуя внимание, Витька стал читать торопливее, дошел до конца строфы и остановился.