— Они никуда не денутся, — сказал он дяде Алексею, — их у нас здесь никто не потревожит.
Откуда ни возьмись, вывернулся Володька Малинин:
— Это чтой-то вы тут делаете? Зачем дядя Григорий этот пень добыл?
— За-чем? — протянул Витька. — Во-первых, не пень, а столб. Из него будет прекрасное смолье — вот зачем!
— А смолье для чего?
— Деготь гнать, — соврал Витька и осекся, перехватив строгий взгляд отца.
— Не-ет, рыбу лучить хотите! — закричал Володька. — Да, Витька, да?
Мешок наколотого смолья понесли домой, чтобы высушить в печи. По пути проводили отца до правления колхоза. Дорогой он шел и рассказывал:
— Про смолье даже в сказках сказывают. Было это в то время, когда бог за каким-то делом своим на землю приходил. Застал его дождь в лесу; надо развести костер, чайку согреть. Отодрал он лоскут бересты, зажигает его, а мокрая береста только корчится, свертывается и не горит. Ну, беда! И как-то нечаянно попался ему смолевый сосновый сук. Настругал он смолья и быстро под дождем развел костер. Навесил чайничек, вскипятил и зовет: «Иди-ка, батюшка Смольян, со мной чай пить! А за то, что ты, Корчун, мне костер разжечь не помог, будут тебя обдирать на туеса и будешь ты хранить в них воду».
У самого правления навстречу попался Илья Прокопьевич; он быстро шагал, торопился куда-то. Большая его крепкая фигура поравнялась с Витькой, на лице со впалыми щеками блеснули неожиданно весело голубые глаза.
— Несешь? — спросил он отца, останавливаясь и здороваясь. — Вон сколько у тебя помощников! Пожалуй, толк будет.
— Еще как будет-то, дядя Илья! — похвалился Виктор. — Мы такие столбы вытянули — шибко смолевые, тяже-о-лые!
— Опять ты, Виктор, выскакиваешь вперед взрослых! — строго сказал отец. Он скинул на землю мешок со смольем и поднялся на крыльцо. — Ну. я зайду в правление! А тебе, Виктор, думаю, пора на картошку. Поможешь дяде донести смолье, забрось его в печь, и идите.
Сейчас отец войдет в большую комнату, где на стене под портретом Ленина висит телефон и где теперь каждый день все говорят об уборке урожая, хотя хлеб на полях еще доспевает.
— Хорошо, папа, мы нынче пойдем обсыпать, — скромно сказал Виктор; надо было стараться, чтобы отец взял его лучить.
— Мы пойдем враз с ним, — сказал Федя.
— Надо говорить не «враз», а «вместе», — поправил Виктор. — Сколько тетя Лиза учит тебя, а ты все в толк не берешь!
Дома Виктор застал Таню Махову, мать передавала ей одетого в чистую рубашечку Андрейку. Кума, как звали у них Таню, уносила его к себе, чтобы «водиться» с ним, пока ее подружка Катя будет с Витькой обсыпать картошку. Зато, управившись со своей картошкой, Витька обещал помочь ей на огороде. Таня была беленькая, всегда в чистом светлом платьице, даже загар мало приставал к нежной ее коже, хотя, так же как и все другие ребята, она целые дни бывала на солнце. Витька и Таня учились в одном классе.
— Смотри же, Виктор, — сказала мать, — твое бы дело за Андрейкой глядеть, а раз ты брата Куме сдал, то помни, что обещал Тане помочь.
— Ну!.. — протянул Виктор. — Пусть сама Таня скажет; когда-нибудь не исполнил я того, что обещал?… Скажи, Таня!
Таня помедлила с ответом, потом подняла на Виктора прямой и ясный взгляд:
— Не исполнил один раз… лет, два раза,-
— Что же? — изумился Виктор.
— Это в школе, — пояснила Таня. — Ты обещал мне одну вещь один раз, а потом еще раз обещал.
— А! — вспомнил Виктор. — Это я, правда, забыл.
— Что такое? — спросила мать.
— Нет, тетя Настя, мы сами разберемся с Виктором, — ответила светленькая, легкая девочка с двумя косичками, но так твердо, что дядя Алексей, присутствовавший при разговоре, посмотрел на нее внимательно.
— Ну, разберетесь, так и ладно, — сказала мать.
Витька задумчиво, с тяпкой на плече, пошел вперед, в сторону огорода. Вот Таня сказала, что он два раза не исполнял обещанного. Как же это так? Чего это он не исполнял? Ах да-а…
Витька вспомнил, что и правда, как-то давал Тане слово не болтать зря, чего не знает. Но так пришлось: Витька совсем и не заметил, что не успел он оглянуться, как сболтнул. Этого, конечно, больше не будет. Витька своему слову хозяин.
Тут он пошел медленно и вдруг услышал, как мать, смеясь, сказала:
— Смотрите, Лиза, Алексей, как Виктор идет, не торопится, прямо вольным воздухом идет. Сразу видно, что не на Светлую купаться, а картошку обсыпать пошел.
И все засмеялись ему вслед.
САМОЕ ДОРОГОЕ
Вечером, вернувшись с полей, отец сказал, что на старую Светлую они пойдут сегодня ночью.