— А вы откажитесь, предложил он товарищам, — скажите, что вас с нами не было. Пусть уж меня одного отец накажет.
Ведь уж, конечно, теперь дядя Малинин непременно расскажет отцу про чику. Э, была не была!
— Дядя Григорий идет! — шепнул Миша.
Отец подошел, присмотрелся: что-то подозрительное было в присмиревших ребятах.
— Виктор! А ну, домой! — скомандовал он.
Витька сразу же поднялся и пошел домой.
Вечером этого дня было назначено общее собрание колхозников, на которое вместе с отцом хотели пойти дядя Алексей и тетя Лиза.
Витька тоже собирался идти с ними, но отец был сердит на него. На вопрос отца: «Что вы делали около сельпо?» — Витька, хотя и мог бы избежать прямого ответа, но, увлеченный мыслями о справедливости, признался: «Дразнили Крота». Отец нахмурился: «Витька, помни сказанное! Видно, придется с тобой серьезно поговорить». Верный знак, что он рассердился.
Поэтому Витька пришел в клуб уже под конец собрания и неожиданно для себя увидел около покрытого красной скатертью стола дядю Алексея. Он, видно, уже давно рассказывал о чем-то интересном, потому что прервал речь и спросил собрание, не пора ли ему закругляться. Наверное, все устали, ведь его выступление о строительстве у них на Оби мощных гидростанций получилось неожиданно. А если захотят, то он с удовольствием в один из вечеров расскажет подробнее.
Домой соседи шли вместе, а кое-кто пошел провожать, расспрашивая дядю Алексея о других стройках, на которых он работал, о том, какого размера бывают турбины и где их собирают, если они так велики. Куда уж такие ставить тут, в Сибири!
— На Оби место найдется любой турбине, — засмеялся дядя Алексей. — И на Ангаре и на Енисее.
— У нас-то что-нибудь путное сделали бы, — сказал дядя Миша бархатовский. — Ведь как этот инженер-самозванец погубил дело: не нашел места для плотины!
— Перенести придется вашу плотину, Михайло Егорыч; на Светлой есть прекрасные, удобные места, где один берег высокий, другой — луговой. Вот там хорошо соорудить незатопляемую плотину с высоким гребнем. Знаете, что это такое? Представьте, во время ледохода будет большой подъем воды, а на такую плотину напор будет невелик: вода устремится на луговую сторону, разольется, и плотина уцелеет…
Дошли уже до своих ворот и все никак не отпускали дядю Алексея: кто-то сказал, что электричество — безотказный работник, шибко хороший для колхозного хозяйства. Надо лес пилить — пилит, надо зерно смолоть — смелет, подоит коров, да и напоит их, острижет овец…
— Ой, — воскликнула веселая тетка Наталья, — а что же женщинам тогда делать? Ведь нас на тяжелую работу становят, а мужиков жалеют. Они на разных службах сидят, за нами наши трудодни подсчитывают!
Все засмеялись.
— А воду-то со Светлой носить! — ответила тетя Дуня. — Эту работу от нас никто не отнимет… Это — вечное женское дело.
— Не век женщинам на себе воду носить! — сказал дядя Алексей. — Электричество и в этом вам поможет — поднимет воду из Светлой.
А Витька-то думал, что значат наши деревенские дела рядом с замечательными гидростанциями, которые строит дядя Алексей! Строит-то он их для всех: значит, электричество будет работать и на наш колхоз! Нет, Витька непременно будет инженером, будет строить гидростанции на Оби и проведет электричество в свой колхоз!
Дома дядя Алексей сказал весело:
— Сегодня в клубе я увидел много хорошего! Обо всем люди говорят, как хозяева.
— А ты помнишь, Алеша, как отец, бывало, говорил: «Дайте-ка, ребята, и я вам стих скажу». И читал нам:
….Он видит, как поле отец удобряет,
Как в рыхлую землю бросает зерно.
Как поле потом зеленеть начинает,
Как колос растет, наливает зерно…
Однажды он не то позабыл дальше, а может, спутал, замолчал… и у него слезы показались на глазах. Потом дочитал:
Играйте же, дети! Растите на воле!
На то нам и красное детство ранo.
Чтоб вечно любить это скудное поле,