— Да никто не будет ее больше крутить, — усмехнулся отец. — Я же сказал тебе — механизация на нашем току заводится. Ты вот сама увидишь, насколько легче там будет работать…
Но мать еще не выговорилась:
— А я правду сказала, что есть еще у нас женщины — на работу не выгонишь! Вот, поглядишь, Мотя, жена председателя сельсовета, не работает. Для отвода она сторожихой в сельсовете устроилась, разве эго дело? Да как подумаешь, что этих жен — хоть бы. и бухгалтера сельпо и председателя колхоза — на поля не вытянешь, так станет обидно…
Витька знал, что «этих жен», не работающих в поле, у них не так много, но почему-то, когда мамка сердится, ей всегда кажется, что какие-то «они» и «эти» живут легче, чем она, и чем больше сердится, гем больше растет их количество в ее представлении. Тогда она говорит, что в их колхозе много всяческих неполадок и, наверное, без них вообще не обойтись. Ругает председателя за то, что он «тянет к своим», не выгоняет «своих» на работу, а мамку и других женщин «выгоняет». И всегда в шутку закончит: «Будешь, Витя, председателем, — пошлешь меня на легкую работу!..»
— А ты не объясняй, Настя, — сказал отец: — ты-то ведь пользу колхозной работы видишь.
«И вправду, — подумал радостно Витька, — уж его-то мать умеет хорошо работать и хочет, чтобы все было по-справедливому. Пусть она и горячится, пусть и наговорит иной раз, чего и нет, а все-таки его мать лучше всех-всех на свете!»
— Конечно, мы, женщины, тоже иногда наговорим, — улыбнулась мать. — У Фроси-то председателевой — трое махоньких, куда ей на покос ходить?
Ну, вот теперь все мамкино «сердце» отошло!
Да, убеждение людей, как увидел сегодня Витька, иногда происходит необычным путем!
— Ну и ладно, — совсем уже успокоившись, сказала мать. — На току так на току! Илья Прокопьевич советует раздельно убирать пшеницу, так, говорит, можно без потерь все убрать.
— Ты, Настя, сейчас как будто совсем другое говорила. … — улыбнулся дядя Алексей.
У матери весело блеснули глаза:
— А разве Лиза у тебя никогда поперечной не бывает? Никогда ее на работе не заденут? А? Вот то-то! Знаешь сказку про двух сыновей? «Идите, сыновья, на работу», — говорит отец. Старший отвечает: «Не пойду!» — ленится он, значит. А младший отвечает: «Сейчас, батюшка». Старший обдумался, пошел и всю работу справил. А младший и до сих пор собирается, все «сейчас идет»… А лениться нам в этом году некогда. У нас ведь не только на полях урожай, картофель нынче хорош, а на огороде что ни возьми — брюква, свекла, — из земли не выдернешь. На все у нас нынче небывалый урожай.
— Нет, мамка, не на все! — сказал Федя.
— Ой, сынок, на все!
— А на черемуху?
— Ну, разве что на черемуху! — засмеялась мать. — Это у стариков была первая примета: черемуха не уродилась — к богатым хлебам.
ПОЖАР
Наконец-то Витька с Антоном сидели рядом около реки и разговаривали так душевно, как давно этого хотелось Витьке, но как почему-то не выходило раньше.
Они сидели за деревней на берегу. Перед ними была широкая песчаная отмель, хранившая множество больших и маленьких следов. Днем тут купались ребятишки, приходили по воду женщины, полоскали принесенное на коромыслах белье и уходили, медленно поднимаясь с полными ведрами в гору к крайним избам деревни, где стоял и чистенький домик продавца сельпо с большим, крытым тесом амбаром. Сегодня женщины спускались к реке по нескольку раз: был субботний вечер, кое-где уже затопили бани. В сумерках воздух был густо-синий — так, по крайней мере, казалось Витьке, — и в этой чуть мутной синеве, за рекой, мягко лежали отдыхавшие после дневного жара низкие зеленые холмы. Было очень тихо, все вокруг словно чего-то ожидало, прислушиваясь…
Было все уже переговорено о том, как Витька прибежал тогда к избе, чтобы повидать Антона, и подслушал разговор дяди Алексея с его отцом. Витька старался рассказывать обо всем правдиво, но все-таки невольно смягчил слова дяди о том, что он считает виновным Антонова отца в небрежном отношении к своему делу,
Антон все хорошо понял.
— Об этом я и сам думал, — сказал он спокойно, — Нельзя же было, конечно, так оставлять товар, почти без присмотра.
Внезапно со стыдом Витька ощутил, что, смягчив слова дяди Алексея, он совсем убрал ту большую правду, которая была в них. Ведь эти слова и вызвали искренний, хороший ответ дяди Николая… А Витька как передал их? Нет, не так надо, если хочешь помочь другу! И, покраснев, он уже точно пересказал все, замечая, как тяжело хмуриться лицо Антона. Вот теперь он встанет и уйдет…