Мы подошли к воротам усадьбы, и он изящно указал рукой на строение. «А тут живете вы – Исаков Максим Игоревич, – потом он добавил, даже не посмотрев на семью за мной — ну, и Кондратьевы, они за домом следят». «И хотят продолжить следить», — уверенно добавил мужчина, пристроившийся за мной. Я обернулся к нему и удивился, что такая уверенность в голосе никак не соотносится с его смешными черными усиками.
Я открыл ворота одной рукой, мне даже не нужно было прилагать усилия, они сами пригласили меня внутрь. Усадьба непокорно стояла передо мной. Так и будешь молчать? В ответ опять тишина.
Я ворую кисточку у папы и бегу от него. За спиной слышу «Проказник!» и смех мамы. Капли серой краски летят с кисточки на мою одежду, попадают на волосы. Я оббегаю калитку и приседаю, слушаю шаги, никто ли не побежал за мной. С радостью мчусь к забору и рисую на нем рожицу, краски не хватает на нос и рот. Из калитки выходят мама с папой. Мама облокачивается на него и начинает смеяться ему в плечо. Глаза папы широко раскрыты, он в ступоре просит меня быстро отдать кисточку и бежать за черной краской. Я танцую с кисточкой в руках и игриво напеваю: «Я великий художник, я великий художник». Подходит бабушка и резко бьет меня по голове. Мама подлетает ко мне, начинает кричать на нее. От бабушки исходит язвительное: «Следи за своим щенком!» «Ты! — поворачивается она к отцу. — Неси черную краску».
Я стою у дверей. На террасе вижу мольберт с каким-то рисунком лугов вокруг, у входа лежит одинокая детская кукла. Федор подлетает ко мне и достает охапку ключей. Передает ее мне: «Мы вообще здесь не запираем двери, но тут ключи не только от входных, комнаты тоже на замках». Я отпираю дверь...
На кухне уже стоит какая-то женщина, улыбается мне. Начинает быстро сервировать стол, на ужин у нас борщ, фирменный чай, картошка с котлетами. Мы едим, в голове мысль, что все равно не как у мамы. В конце ужина Федор отводит меня в сторону: — Сегодня спите в любой свободной комнате, завтра скажите, что вам нужно, все быстро организуем. — Что насчет жильцов? Он улыбнулся мне, будто мы закадычные друзья, и произнес: — Не волнуйтесь, их время пребывания с нами скоро подойдет к концу. После этой фразы Федор быстро вышел, оставив меня наедине с самозванцами.
Повисла неловкая для семьи тишина. «Ну что, давайте знакомиться?» — первым начал говорить отец со смешными усами, он достал бутылку водки. Жена неодобрительно на него посмотрела и сказала дочери: «Лер, иди к себе». После минутного спора девочка зло потопала в мою комнату. «Меня Вадим зовут, это моя жена — Валерия, — он начинал разливать водку по рюмкам и усмехнулся. — Дочка тоже Лера». Я присел за стол, старик смотрел на меня потерянным взглядом. — Это мой папа, Дмитрий, он уже глуховат. Дмитрий продолжил сидеть и смотреть сквозь меня. — Очень приятно, Максим, — Вадим протянул мне руку, я не ответил тем же. Ему стало неловко, и он пододвинул ко мне рюмку. — Ну и порядки тут у вас, Максим, на дворе 21 век, а встречают реально как барина, город сюда не дошел еще.
Вадим выпил первую рюмку и дернул своего отца, показывая на уже на его рюмку, жена закатила глаза. — Мы тут уже 5 лет живем, пока не готовы уехать, но сейчас как продам пару картин. — Ну, конечно, продашь, – съязвила его жена. — Лер, не начинай, – он повернулся к ней. — Продам-продам, тут ваш чай с вдохновением такие чудеса творит.
Я начал расспрашивать их, откуда они и как сюда попали. Вадим говорил, что посвятил всю жизнь творчеству, с детства учился на художника, потом работал дизайнером, но в итоге решил целиком и полностью уйти в живопись. Он рассказывал, как у него хорошо получалось рисовать, хотя жена в эти моменты иронично намекала на обратное. Потом Вадим загорелся идеей собственной студии, вложил туда кучу денег, но конкуренты, по его словам, убили его дело. Они с семьей остались в долгах и без квартиры, в тот момент на них вышел мой юрист. Вадим похвалил меня за выбор персонала и сказал, что мой работник произвел на них хорошее впечатление, постоянно носил конфеты их дочке. Юрист сказал, что меня очень вдохновили его картины, и что мне тяжко смотреть как такой талант умирает под напором сложившихся обстоятельств. Мой юрист передал им мое предложение: они все вместе будут жить в моем поместье бесплатно, их обеспечат всем необходимым, взамен от них требуется только следить за домом. Его даже поддержали, когда он спросил про своего отца. Юрист сказал, что так будет даже лучше. Потом он час распинался, как много работы по дому они делают с женой, рассказывал, где и как он красит дом и шпаклюет стены, даже захотел вести меня к свежей дырке, которую он заделал. Изрядно напившись, под неодобрительные возгласы жены он начал таскать на кухню свои картины, уверяя меня в том, что они будут стоить целое состояние. Потом он настойчиво пытаться спросить про мои шрамы и смеялся как умалишенный над своими шутками. В конце концов, жена унесла это тело в мою спальню, а потом уложила и дедушку.