Собеседник вышел из чата...
Странная переписка оборвалась, не успев начаться. Первый блин комом, но ничего, выложу фотографии, будут серьезнее относиться к предложению. Я начал думать, что будет на моих фотографиях и как выглядит этот участок с домом. Раздумья плавно поглощались воспоминаниями, которые так долго находились на задворках моей памяти. Я никогда не пытался вспомнить, как выглядело это строение, территорию вокруг поселка. Закрыв глаза, представил большой дом, похожий на какую-то маленькую усадьбу. Он был широкий, каменный, холодный. В нем жила вся наша семья. Бабушка любила рассказывать мне про него. Она называла его своей усадьбой, всегда выделяя слово «моя». Говорила мне, как он переходил от отца к сыну во всех поколениях ее семьи. И вот, после смерти моего дедушки, он перешел к моему отцу, и теперь его долг, как и мой, следить за этим семейным прибежищем. Я помню, как смотрел на него снизу вверх, он возвышался надо мной, нависал серым многолетним молчанием. В нем было много комнат, поэтому у каждого из нас была своя. Нам с мамой нельзя было подниматься на второй этаж, туда ходили только папа с бабушкой. Их комнаты я также редко видел. Мне оставалось бегать только по первому этажу. Я будто вспомнил этот путь от кухни к маминой комнате, от маминой — к своей. По ночам мне было страшно там спать. Говорят, ночью старые дома просыпаются и начинают говорить друг с другом. Наша же усадьба непоколебимо молчала, порой я слышал храп отца, доносящийся из комнаты напротив.
Только сейчас я осознал, насколько большой этот дом. Интересно, остался ли он таким же высоким и грозным. Или же потерял свое величие, как и все с течением времени. Совсем перед сном, я увидел сам поселок у дома. Как он приютился внизу холма с деревянными домиками, как эти домики преклонились в тени нашей усадьбы. А я посмотрел на них сверху и заснул.
Рука с ножом зависает надо мной. Папа что-то бормочет себе под нос. Его слезы смешались с каплями крови на лице. Она толкает его в мою сторону, мы падаем вместе с ним. На полу я вижу маму, она захлебывается кровью и пытается что-то сказать мне. Я вижу ее палец, который указывает на дверь. Собирая всю свою волю, я поднимаюсь и бегу прочь. Воздух на улице не приносит облегчения, он горячий, обжигает легкие. Вокруг люди, кто-то смеется надо мной, а кто-то смотрит в недоумении. Я бегу из усадьбы. Меня пытаются поймать. За спиной крик мужчины: «Не трогать! Не трогать я сказал!». Я оборачиваюсь, какой-то мужчина в мантии помогает отцу встать и вкладывает нож в его руку. Она стоит за ними, съедает меня своим красным взглядом и говорит: «Жертва крови только у крови». Я бегу по дороге и боюсь обернуться назад, там мой папа. Он зарежет меня так же, как зарезал бабушку и маму. Передо мной только дорога, дыхания не хватает. Я чувствую, как ветер разгоняет капли крови на моих руках. За спиной смех, это она. Смех, наполненный злобой, страстью, очарованием... Мне хочется обернуться и смеяться в унисон. Вдали виднеется свет фар.
Удар головой об стенку пробуждает меня. Я не понимаю, где я, резко встаю и начинаю бежать. Впереди дверь вагона, а сзади папа и она. Я резко открываю дверь, еще дверь, пахнет сигаретами. Смерть следует за мной. Я сталкиваюсь с человеком впереди, он убьет меня. «Блин, сигарету выбил, — слышу я от него. —Ты че тут разбегался по ночам?» Мужчина ждет ответа от меня. «Показалось, что остановку пропустил». Он смотрит на меня в недоумении и произносит: «Следующая через час». Я собираюсь с мыслями, встаю и иду обратно к койке, спать я сегодня точно не буду. «Стой», — окликает меня попутчик. Я резко оборачиваюсь. «Сигаретки не найдется?»
Когда я шел за сигаретами, то заметил, что на руках начинает проступать кровь. Маленькие капли крови заполняют реки на моих руках. Пересохшие русла наполняются, течения медленно начинают бурлить, их вид воодушевляет меня. Как будто наступает весна, как будто скоро моя жизнь снова станет теплой. Я не могу понять, откуда идет кровь, видимо задел что-то, пока бежал. Пачка сигарет в кармане, в туалете я вытер кровь бумагой. Но шрамы уже вкусили воды, они стали более красными, то ли от того, что я тер кожу, то ли от того, что кровь отошла от сердца. Дальше курили с мужчиной практически молча . Он пытался мне что-то рассказать, но в голове я слышал лишь ее смех. Такой сильный, полный ненависти. Как бы много я отдал, чтобы услышать его снова наяву.