До самого утра я не спал, уже машинально обновляя страницы объявлений. Телефон было тошно держать в руках, шрамы слишком сильно бросались в глаза. Выход из поезда стал облегчением, как будто он увез с собой все, что в нем произошло. Сразу позвонил Леша, спросил, как доехал. Я заверил его, что все хорошо, доехал с ветерком. Он долго не отпускал трубку, рассказывал, что чувствует что-то не то. Я начал над ним подтрунивать, что он просто не хочет покупать Кате то кольцо. Мы наконец-то попрощались, и я пошел покупать билеты на автобус. У меня было несколько свободных часов, мне захотелось прогуляться у вокзала. Этот город уже успел захватить немало нетронутой земли, но деревня и луга продолжали сопротивляться. Главным оплотом города был вокзал, именно с него шло наступление. Но вдали уже виднелся фронт деревянных домиков с их косыми калитками и разбитыми дорогами. Все сильнее я отдалялся от привычного города и все ближе подбирался к забытому дому. Уже в автобусе каждый кустик и дерево, которые мы проезжали, становились мне как-то роднее, как будто это место вспоминает меня. Или я его?
Я помню такие же луга у своей усадьбы. Люди в нашем поселке выращивали какие-то травы. Я часто кувыркался в них в детстве, а взрослые кричали на меня с улыбкой и гнали с полей. В ноздрях застрял тот мягкий запах какой-то родной травы, как будто весь автобус им пропах. Я прибегал к поместью, а там отец во всю красил стены, ухаживал за нашим домом. Нам часто привозили целые машины краски, но на стены шло лишь несколько из них, остальные пропадали на втором этаже. День кончался, и мы все вместе шли на кухню. Я уже забыл вкус маминой еды, но уверен, что за всю жизнь так и не пробовал ничего вкуснее. Мы никогда не ели в тишине, вся кухня была пропитана историями и разговорами. Каждый из нас вставлял свое слово, молчал только дом. Но папа говорил, что усадьба живая и надо просто научиться ее слушать. Я часто видел, как он курил на ночь у крыльца, а потом прикладывал руку к холодной стене дома. Закрывал глаза и молчал, в эти моменты иногда пара слез скатывалось по его щекам. Я спрашивал у мамы с бабушкой, что это такое, даже пытался сам услышать дом. Гладил его, шептал ему, но оставался без ответа. Дом не раскрывался мне как отцу.
Ноги затекли, пять часов езды напрочь сковали мою спину. Кое-как выйдя покурить у остановки, я заметил, как все люди уже стоят с сумками. Автобус опустел. Я продолжил курить, и меня окликнул водитель.
«Я сейчас дальше поеду, чего сумки не выносишь?» — спросил он меня, закуривая вторую сигарету. — Так я дальше еду, до конечной. Водитель замолчал, потом затянулся и сказал: — Давно я с кем-то не ездил в Моревино, обычно один доезжаю по маршруту. — Почему, никто в городе не живет? — ответил я и тоже достал вторую сигарету — Да живут, но мало кто туда ездит, еще меньше оттуда уезжает. — Звучит жутко. — Да не, там, кому надо, все на своих машинах. Грузовые оттуда строями прут, травы развозят по всей России. — Что за травы? — А ты туда зачем едешь, если не по травам? Я промолчал. — Да все травы сибирские, для настоек, чая. — Продолжил водитель. - Хер поймет, что там варят. Поди зверобои всякие. Там все это растет. Всю Россию поят чаем да настойками. Я потушил сигарету, зашел в автобус и обронил: «Ну, поехали, хоть чаю хлебнем».
Остальные четыре часа прошли быстрее и с ветерком. Автобус уже не тормозил на остановках, выходить было некому, забирать кого-то и подавно. В голове крутилась мысль о чае, пытался вспомнить его вкус, но получалось унюхать лишь запах. Папа часто его пил на крыльце. У него был свой сервиз, он говорил мне, что он старше бабушки. В какой-то момент к нам начало приезжать все больше людей. Родители говорили, что будет какой-то праздник, людей селили где попало. Они были очень приветливыми со мной и мамой. Всегда давали мне конфетки, а кто-то даже приводил иностранные батончики. Было много разговоров о плодородии, о большом урожае. Некоторые из них ходили с листиками и карандашами, постоянно что-то рисовали на них. Один даже пытался научить меня, но бабушка запретила.
Я уже вспоминал, как наш гость показывает мне рисунок с линией горизонта, объясняет, как отразить течение рек, но шум дверей автобуса отвлек от размышлений. «Твоя остановка», — сказал водитель, открывая бардачок с пачкой сигарет. — «Не советую тут надолго задерживаться, я заправлюсь и сразу уеду, там в двух часах стоянка, можно заночевать». Я проигнорировал его и вышел, разминая ноги.