В лицо сразу ударил запах травы, как будто меня при встрече облизал мой верный пес[1] [2] [3] . Я повернул голову, учуяв, откуда он исходит. Мой дом ждет на востоке. Люди разжигают траву, дым выворачивает мои легкие, папа смотрит на нож в руках, пока они меня держат.
Захотелось чая. Я уже близко к дому, сердце начинает биться быстрее, кровь подходит к лицу. Ощущение, что мой разум не выдерживает, сыпется, рвется. Но срыва не наступает, мне не страшно, это новое ощущение, такое незнакомое для меня внутреннее спокойствие. Вместе с этим, какое-то непреодолимое желание устремиться на восток, предвкушение праздника и тепла. Я понял, что просто стою у автобуса уже несколько минут, курить не хочется, запах трав слаще. Ко мне подошел какой-то дедушка: — Сынок, никак домой приехал? Он посмотрел на меня с улыбкой. — Да нет, по рабочим вопросам. — По рабочим вопросам так с автобуса не выходят, и так земля людей не встречает, ты откуда будешь? — Из поселка Тищево.
Дедушка вздрогнул, но я не почувствовал в нем испуга, его глаза заблестели. «Ну наконец-то, мы долго ждали, пойду своей скажу, что пора пижму садить», — он начал идти, чуть-ли не подпрыгивая. Я лишь спросил: «Дед, а где администрация?». Он указал на белое здание, которое виднелось за остановкой.
На часах уже к вечеру, горизонт понемногу окрасился в красный, вокруг никого. Задние администрации закрыто, я постучал, но мне не ответили. Присел у лестниц, попытался позвонить Леше. Кое-как поговорили с ним, описал ему, что этот городок больше на деревню похож, из людей встретил только какого-то старика. Он поддержал меня, сказал про последний рывок. Я не знаю, сколько времени прошло, голова была пуста первый раз за долгое время, складывалось ощущение, что я растворяюсь, что меня нет. Я хотел было погрузиться в раздумья, но уже не знал, о чем думать.
В комнате темно, они положили мои руки на холст, сжимают со всей силой. Я вижу только очертания папы и бабушки, она что-то шепчет ему. Он подходит ко мне в слезах, бабушка направляет его руку с ножом в мою сторону. «Это твой долг, Игорь!»— кричит она у его уха. Нож впивается в мою в мою руку. Я начинаю кричать, голос ломается, а силы уходят. Папа смотрит мне в глаза и останавливается. Бабушка бьет его: «Выродок! Как всегда, все нужно делать за тебя!» Она подает какой-то знак собравшимся вокруг. В тот же момент люди по бокам начинают резать мои руки. Я вижу, как серебро на ножах перестает блестеть — я вижу, как реки снова начинают течь. Я не могу кричать, дым в комнате душит меня. Бабушка голодными глазами смотрит на мои руки. Комната исчезает.
На ногах мокро. Ощущение, что я описался во сне. Я все так же сижу на этой лестнице. Все штаны склизкие от липкой крови, она стекает с моих рук, поглощая все на своем пути, захватывает мою одежду, разливается бурным порывом. Неужели я скребу себя во сне? Пытаюсь прордраться к своей сути. «Ну и видок, отрада для глаз», — силуэт мужчины закрыл солнце, я смотрю на него снизу в его тени. «Мне тут сказали, что вы всю ночь на лестнице просидели, Максим Игоревич», — он помогает мне подняться, теперь его руки тоже в крови. Мы зашли внутрь, пыль разлетелась перед нами, в комнате стояло два грязных стола и шкаф. Мужчина проводил меня до стула и ушел. Через некоторое время он вернулся с термосом, чистой одеждой и полотенцем. — Ну что, пришли в себя, Максим Игоревич? Вы хоть скажите что-то, а не то онемели за столько лет. Я хлебнул из термоса, и вот он, тот самый вкус дома, лугов, поселка, детства. Сразу захотелось закрыть глаза, смаковать его на языке, никогда не проглатывая. Я молча взял одежду с полотенцем, привел себя в порядок и переоделся. Администратор сидел и барабанил пальцем по столу: — Меня, кстати, Петром зовут, я к вам заезжал в поселок в детстве, но вы, наверное, не помните, – Сказал он мне, увидев, что я готов хоть как-то воспринимать его речь. — Ты давно тут в администраторах? — Ой, да я уже и не скажу, уж третий десяток идет. — Мне нужны ключи и документы от дома, – перешел я к делу. — Да зачем, вас тут все знают, дом вам откроют, там и жильцы вам в помощь. — Жильцы? — За усадьбой ухаживать надо, заботиться о ней. Подселили семью по нужде, вы не беспокойтесь, все ваше там буде на своих местах. Ну или в кладовке.
Это в наш с Лешей план не входило. Связываться и спорить с жильцами у меня желания нет. С другой стороны, может я смогу их на аренду посадить или им же и продать дом. В любом случае, нужно смотреть хозяйство. — Так, а документы где? — Я же говорю, не нужны они вам, вас там все быстро узнают, – он посмотрел на мои руки, – двери вам тоже без ключей откроют. — Я продать его хочу! – мое терпение начинало подходить к концу. – Документы мне точно нужны.