Уже у леса я почувствовал, как воздух становится холодней, вверху начинают собираться тучи. Со временем запах деревьев вытеснил аромат травы и лугов. Без солнца я начал немного замерзать. Примерно через полчаса я вышел к какому-то пролеску, на его краю виднелось маленькое деревянное здание. Сразу и не поймешь, что это когда-то была церковь, от нее осталась только башня без колокола. На подходе к ней было слышно, как кто-то рубит дрова. Я обошел ее сзади. Бородатый старик медленно бил топором, отдыхая перед каждым новым замахом: «Здравствуйте!» Старик вздрогнул и резко обернулся, он посмотрел на меня, стиснув топор в руках. Повисло молчание, которое никто из нас не спешил нарушать. Я не знал, как начать разговор и проиграл в этой битве взглядов.
«Ты чего сюда пришел?» — сказал он так же настороженно, не выпуская топора из рук. Я не нашел ничего лучше, чем пробормотать: «За ответами». «Сюда никто не приходит по доброй воле, — сказал он с хрипотцой в голосе. — Ты не местный что ли?» Я улыбнулся от этого вопроса, он еще пристальнее на меня посмотрел: — Ну, сложно сказать, местный ли я.
Его взгляд наконец прошелся по моим рукам. В этот момент глаза старика наполнились грустью, он положил топор и пошел к дверям. С усилием открыв двери, он без слов зашел в церковь, я последовал за ним. Убранство было скудным, из металла блестел только один подсвечник. В конце виднелись две деревянные тусклые иконы: на одной мать, а на другой сын. Время давно забрало свое, но от икон все так же исходила сила. Здесь их давно победили, но они не сдавались. В углу комнаты лежал матрас с простыней. Священник подошел к иконам и начал молиться. Я стоял за его спиной, мне было некомфортно. Как будто от меня ждали какого-то участия, но я не знал, что нужно делать.
Он медленно повернулся ко мне и сказал: — Родина не отпускает, да? — в его глазах было какое-то абсолютное понимание. Я ничего не ответил. — Я сам несколько раз уезжал, — продолжил он. — Но в конце концов все равно просыпался здесь. Священник дотронулся до иконы. — Это место умрет со мной, или я — с ним. — Церкви сейчас по всей стране умирают, — я попытался хоть как-то поддержать разговор. — Нет, эта церковь никогда и не жила. — Почему она именно здесь? — В забытом лесу? – он улыбнулся. – Как говорил мой дед, леса тут сначала не было, церковь также стара как и поселок. Как только Тищевы построили усадьбу и начали облагораживать, – он запнулся на этом слове, но продолжил, – и начали прорастать тут, потянулось много людей. Как селения наполнились – нужно было строить церковь.
Он отошел от иконы и начал рыться в дальнем ящике. Достал свечку и пошел к подсвечнику. «Тогдашний митрополит приехал в поселок, обсуждать с Тищевым постройку храма, выбрали место, но достроить там так и не получилось», — он зажег свечку и три раза перекрестился. «Потом, говорят, сам Тищев выбрал это место, провел сюда дорогу, заплатил за материалы. Митрополит все согласовал и уехал». На улице прошелся вой ветра, по крыше начали быть первые капли дождя.
«Поначалу тут был какой-никакой приход, мой дед даже рассказывал, как он крестил детей, отец тоже успел покрестить пару десятков, на мой черед лес уже пророс достаточно высоко», — он замолчал и посмотрел на меня. «Максим, я тут заложник с самого рождения, как и ты. За все это время я понял одно. Земля тут плодородна не по воле бога, она здесь плодородит из-за рек крови». Это должно было быть откровением для меня, но я знал эту истину с рождения, мне рассказала об этом кровь.
«Расскажи мне о той ночи», – попросил я, прислушиваясь к каплям дождя. На церковь со всей силы обрушился первый раскат грома. Священник перекрестился, уже было открыл рот, но промолчал. Он стоял у подсвечника, я как будто видел, как он всматривается ту ночь в огне свечи. «Я тогда уже за неделю почувствовал, что произойдет что-то плохое. В магазинах начали появляться новые лица, все направлялись в поселок. С вечера я здесь почувствовал тот запах травы с лугов, обычно он сюда не доходит», — он протянул ладонь к свечке, ласково защищая пламя. «Этот запах стал последний каплей для меня, я и так не понимал, что я тут делаю без прихода, так еще и постоянная вонь. С вечера начал загружать машину, уже было наплевать на время, главное подальше уехать отсюда. В ночи погнал в сторону Калмыково, проезжал через поселок. Там к дороге бежал ты», — он становился. Вспышки молнии иногда озаряли церковь. Мария с Иисусом смотрели мне в глаза из дальнего угла церкви. — За мной отец бежал? — Скорее всего, мужчина с ножом. — Он был один? — Вдали виднелись люди, но я уже не знаю, все могло привидеться. — За спиной у него кто-то был? — Максим, я сам уже не понимаю, что там было. — Женщина была?