– Давно не приходилось так детально кого-то осматривать, – признался Германов, – Обычно стандартное мониторирование обеспечивает всю информацию, но с тобой наши приборы не ладят и порой выходят из строя. Я бы с радостью сам тебя расспросил, что с тобой случилось, но кое-кто хочет тебя видеть. Сиди. Я сейчас вернусь.
Врач вышел из палаты, дверь за ним с лёгким шипением герметично закрылась и на какое-то время Никита остался один. Он попытался вспомнить, как здесь оказался. Последнее воспоминание, связанное с частичкой Кнутова было ясным и чётким, как и всё произошедшее в его жизни ранее. А потом, очевидно, он потерял сознание. Но долго плавать в воспоминаниях ему не пришлось: с тем же шелестом дверь палаты отъехала в сторону и, перебивая друг друга, внутрь ворвалась вся семья Аскаровых! Твёрдыми шагами, держа выправку военного, в тёмно-синем костюме разведчиков дальних рубежей первым вошёл русоволосый мужчина – отец Никиты Теор Аскаров. Он на секунду замер в дверях, быстро окинув взглядом внимательных светло-серых глаз всю палату, потом улыбнулся, словно говоря себе «Спокойно. Не на работе же.», и быстрыми шагами направился к постели Никиты:
– А вот и наш путешественник! – словно пушинку, он стащил Никиту с кровати и обнял.
В этот момент в дверях показалась невероятно красивая блондинка в стандартном светло-сером костюме пассажиров-гостей военного корабля, который лишь подчёркивал её стройность. На её лице была счастливая улыбка, а тёмно-зелёные глаза в тот момент были обращены на маленькую девочку у неё на руках. Девочка была словно копией женщины, только в детстве – это были мама Никиты Олла и сестрёнка Лиса.
– Теор, положи его обратно. Ты не один, кто хочет обнять его! – спокойно сказала Олла, подойдя к кровати Никиты. Мамин голос всегда действовал на отца волшебно: он задержал в объятиях Никиту ещё на секунду и вернул на кровать.
Пока Никиту обнимала мама и повисшая на шее брата Лиса, в палату вошли остальные Аскаровы. Вприпрыжку вбежала улыбчивая Лера, которая внешне занимала середину между отцом и матерью, взяв от обоих только лучшее. Не дожидаясь особого приглашения, она подошла к кровати со стороны отца и залезла к Никите по примеру Лисы с криком:
– Никита!!! Где ты был???
– Да нам всем интересно, – раздалось от входа. Автором реплики был высокий костлявый юноша с тёмно-зелёными глазами и тёмно-русыми волосами – старший брат Алекс.
– Да дайте ему отдохнуть-то! – это одновременно сказали показавшиеся за его спиной красивая светло-русая девушка с светло-серыми, как у отца, глазами – сестра Ная и русоволосый зеленоглазый крепко сложенный из-за увлечения борьбой, что редко встретишь среди хобби у физиков, юноша – брат Винсен.
– Да он и так спал уже столько, сколько ты спишь, когда домой возвращаешься…
Семья. Что могло быть приятнее встретить их всех после прошедших событий? Особенно после тех моментов, когда Никита и не рассчитывал выжить. Никита вскочил с кровати и бегал с желанием обнять то одного родного, то другого. Объятия, человеческое тепло, любовь близких, расспросы и фразы «Как ты? Как себя чувствуешь? Мы так волновались! Мы тебе привезли кое-что…». Такие моменты не передать словами, как нельзя описать восход второго солнца на море планеты Ракос системы ПДУ-18 так, чтобы ты ощутил тот же восторг, какой постиг человек, увидевший это впервые.
Общий ажиотаж прервал Теор Аскаров: по взмаху его руки все приумолкли.
– Тебя тут ещё кое-то хочет видеть, – тихо сказал он, – Они не решились войти с нами, дав нам возможность первыми тебя повидать. Позвать их?
– Их? Кого? – удивился Никита, на что отец лишь улыбнулся и крикнул в сторону всё ещё открытой двери:
– Да войдите уже!
Никита уставился в входной проём. Светлый костюм пассажира лишь подчёркивал загар на её лице и глубину карих глаз. В согнутых руках перед собой Маша несла что-то напоминавшее раковину жемчужницы. Она шла небольшими, осторожными шагами и при этом вертела головой из стороны в стороны, внимательно осматривая всё в палате, но, найдя взглядом стоящего среди родных Никиту, резко бросилась к нему и обняла.
– Никита! Я так рада, что ты цел! Ты не представляешь, что было потом, когда ты ушёл! Такое творилось! И в новостях шумиха. А потом за мной пришли те люди, чтобы расспросить о тебе! Но это я тебе потом расскажу обязательно! А ещё я тут Федьку принесла! Точнее мне разрешили его тебе передать! Что с тобой потом случилось? Расскажи! У меня столько вопросов! – и Никиту в этот момент ни капли не напрягало то, что этот «живой словесный поток» столь крепко держит его в объятиях, словно не собирается выпустить, пока не услышит всё любопытное.