Михаил махнул рукой. Спрашивать совета у осторожного в таких вопросах Петьки было более чем бесполезно. Михаил знал, что надо выпустить раньше Снегирева, потому что две плавки враз пускать нельзя — не хватит кранов для разливки стали.
Подошла Галина. На ней синий рабочий халатик оператора, волосы убраны под косынку.
— Ой, ой! — воскликнула она, глянув на доску. — Ты что, Михаил, Костю обгоняешь? — И показала на доске время операции плавки, только что написанных Михаилом. В голосе ее слышалась задушевность. Чудилось: подойди сейчас и скажи самое сокровенное — ответит тем же.
— Уже обогнал! — лихо ответил Михаил. — Чем мы хуже Кости.
— Поздравляю.
Уходя, она улыбнулась и ласково посмотрела своими синими глазами.
«Как море, — подумал Михаил про эти глаза, забыв, что у моря он и близко не бывал… — Эх, работнуть, чтобы знали, как надо. Синебрюхову после скажу, а то опять задержит…»
Но сухая нескладная фигура мастера появилась на площадке раньше, чем он ожидал.
— Ты что печь разогнал — подойти страшно! — еще издали заорал он. — Куда торопишься? У Кости впереди идет.
— Где ж «впереди»! — вспылил Михаил. — Я уже расплавил.
— У него по графику должна быть впереди! Он как раз в конце смены пускает.
— Ну и пусть пускает, я его не задержу. Выпущу раньше.
— Я ему марку меняю.
— Зачем? — удивился Михаил.
— А это не твое дело! — отрубил Синебрюхов.
Он повернулся и зашагал на первую печь.
— Сам придешь, как пускать буду! — крикнул Михаил. Он прикрыл газ и смолу. Пламя в печи посветлело. Было видно, что скоро пускать плавку, Синебрюхов помешать, пожалуй, не сможет.
— Пробу на слив!
Петька зачерпнул железной ложкой жидкий металл, вылил на чугунную плиту. С тоненьким шипением снопиком взметнулись искры. Металл разлился тонкой лепешкой. Значит — горяч.
— Тащи сюда мастера, сейчас пускаем!
— Он на первой печи, — как-то виновато ответил Петька, — там летку разделывают.
— Как разделывают?!
— Ну, как. Вон, посмотри.
Из-за первой печи поднялся плотный клуб желтого дыма, затем крыша цеха розово засветилась: Снегирев пустил плавку.
Все вдруг стало безразлично Михаилу. Он с неприязнью глянул на печь, полыхающую жаром, отошел к будке, закурил.
«Чем мы хуже Кости», — вспомнил он свои слова. Будет теперь киснуть в печи уже готовый металл. А к тому времени, когда освободятся краны, состав его изменится, и получится брак.
У первой печи вовсю шла работа — Костя готовился к следующей плавке. Галина стояла там же, что-то кричала и смеялась. И Михаил понял, что ошибался — не любит она его. Как бы в подтверждение этого девушка поманила Костю пальцем и, когда он наклонился, сказала, должно быть, что-то очень теплое, потому что Костя доверчиво улыбнулся.
Михаилу опять вспомнилась Новинка, гусиная травка у завалинок и корова Буренка — она всегда орет вечером у калитки, словно боится, что ее не пустят во двор.
— Откос берет! — истошно закричал Петька.
Михаил стремглав кинулся на площадку, глянул в печь. Против крайней крышки бурлил металл. Горячий, он долго искал выхода и, найдя, наконец, углубление, начал «ковыряться», как говорят сталевары. Проест он дыру в огнеупорной кладке и хлынет огненным потоком вниз, пробьет газопроводы, смешается газ с воздухом, и долбанет тогда оглушительный взрыв. Авария!
— Руды на откос! — гаркнул Михаил. — Летку разделывай! Сталь выпускай! — Подручные кинулись на заднюю площадку: надо выпустить металл в ковш, прежде чем он сам уйдет под печь. Завалочная машина грохотала мульдами, заваливая рудой откос — боковую стенку ванны печи. Бегали и кричали люди, мелькали лопаты: сталевары закидывали откос рудой и магнезитом. Но откуда-то из-под печи поднялась удушливая пыль, стена разливочного пролета ярко засветилась внизу. Это в разъеденный откос хлынул шлак. Еще немного, и под печь пойдет металл. Петька бешено работал, выгребая магнезит из сталевыпускной летки. Схватив пику, которой пробивают последнюю пробку, Михаил оттолкнул его.
— А ну, берись!
С обеих сторон желоба подскочили по два человека, дружно ударили. Жаркая серебристая струя металла, гулко уркнув, вылетела из летки и, наткнувшись на кучу пепельно-серого магнезита в желобе, взметнулась кверху, рассыпалась палящим дождем. Сталевар и подручные сыпанули в разные стороны.
Как только стало известно, что после расформирования общежития они будут жить вдвоем, Петька заявил, что комната достанется тому, кто первый женится, и начал обзаводиться хозяйством: купил зеркало, большой рыжий чемодан и узенькие штанишки, какие как раз входили в моду.