Что это? Конец? Но нет! Было слишком обидно сознавать, что, проделав длинный мучительный путь, придется утонуть здесь, у берега.
Лаврентьев не стал беречь силы в последнем броске. Он начал работать зашибленной ногой, хотя отрезкой боли мутилось в голове. Берег был близко. Сквозь рокот прибоя отчетливо слышался треск винтовочных выстрелов.
— Теперь доберусь! — хрипло сказал Лаврентьев вслух.
В это время бушлат медленно, словно нехотя, отделился от тела и погрузился в пучину.
Высокая скала висела впереди, будто наблюдая из полутьмы рассвета, как кто-то невидимый затянул голову человека в воду…
Лаврентьев сделал несколько немыслимых усилий и вышел на поверхность. Хватил воздух открытым ртом и глянул на близкий берег, до которого ему не удалось доплыть: страшная сила неумолимо тянула вниз.
— Врешь! Не возьмешь! — выкрикнул Лаврентьев. Он попытался сильно взмахнуть руками, но чугунная тяжесть их не позволила сделать этого, и вторично вода, седая от пены прибоя, медленно сомкнулась над его головой.
А на каменистом плоскогорье полуострова одно наше подразделение преградило путь врагам, рвавшимся к городу. Несмотря на усиленную артподготовку, атака была отбита. Тогда враг пошел на хитрость: несколько легких фашистских танков должны проскочить в тыл маленького подразделения, скрываясь за обрывом. Проход там, между отвесной скалой берега и водой, был невелик: два-три метра, кое-где уже.
Но враг просчитался — охранялся и этот клочок русской земли.
Двое — пехотинец в изодранной гимнастерке и матрос — лежали в засаде за валуном.
Оба заметили, как прибоем выкинуло на берег человека. Человек проволочился метра полтора по гальке, чтобы волной не унесло его снова в море, и затих.
Солдат приподнялся.
— Лежи! — сказал матрос. — Танки! Эй, держись, братуха! — выкрикнул он Лаврентьеву. — Сейчас я тебе помогу!
Резкий выстрел противотанкового ружья привел Лаврентьева в себя. С трудом повернув голову, он увидел, как одна гусеница подходившего танка разметнулась, танк остановился, развернувшись, грохнула пушка, почти одновременно гулко ухнул разрыв снаряда.
Фашист не промахнулся — солдат в изодранной гимнастерке откатился в сторону и затих. Матрос, отбросив исковерканное ружье, прополз мимо Лаврентьева, намереваясь подорвать связкой гранат второй танк.
Едва матрос приподнялся из-за валуна, треск пулеметной очереди разорвал воздух. Матрос перевалился через валун и остался недвижим. Гранаты упали на землю.
…Видел Лаврентьев, как из нижнего люка подбитой машины вылезали фашисты и, опасливо оглядываясь, отступали ко второму танку. Но напрасно они прятались — стрелять было некому.
Больше всего на свете Лаврентьеву хотелось спать. Его, наверное, найдут свои, отправят в госпиталь. Вылечившись, он возьмет отпуск, съездит на родину, повидает жену и сына. Он победил море, жизнь вновь открывала перед ним двери.
Но сейчас здесь враг! Он прорвется вперед, если не остановить его. Переваливаясь с боку на бок, Лаврентьев подтащился к валуну и взял гранаты.
Танк тронулся. Лаврентьев попытался бросить гранаты, но ослабевшие пальцы соскользнули.
Танк стремительно приближался.
Лаврентьев опять взял гранаты обеими руками, но почувствовал, что не бросит.
И вот тогда, неожиданно для себя, он встал во весь рост и, скрипнув зубами от ярости и боли, с размаху упал, вытянув руки вперед, направляя гранаты прямо под грохочущую гусеницу.
Прибыло запоздавшее подкрепление. Моряки нашли раненого солдата, увидели тело убитого матроса, а под гусеницей подбитого танка — неузнаваемо обезображенное тело третьего.
Кто он был такой — не знал никто. Раненый солдат сказал: «Это был, по-моему, брат матроса Иванова: он кричал «братуха».
Погибших похоронили в одной могиле, наскоро выкопанной, засыпали песком и галькой, а сверху накатили валун. Кто-то решил, что с именами разберутся потом, и кончиком штыка вывел на валуне:
«Здесь похоронены русские матросы братья Ивановы из Ялты. Героям слава!»
За валуном укрепился пост бронебойщиков. Подобрав раненого, остальные давно уже взбирались наверх, а писавший все еще царапал холодный камень. Наконец, простившись с оставшимися, он тоже стал подниматься, а снизу до него долетали звуки мощных ударов морской волны в скалистый берег.
Начинался шторм.
