Семен не ошибся. После обеда в палату вошли боцман Сизько и Халамейда.
— Добрый день!
Боцман подал руку. Семен радостно поздоровался. Халамейда хозяйским взглядом осмотрел палату, видимо, нашел, что все в порядке, пододвинул табурет, сел. Тихая палата наполнилась негромким говором. Справившись о здоровье, Сизько заметил:
— Небось хочешь знать, чем кончилось?..
Однако, увидев, что взволнованный матрос приподнялся, боцман замахал круглой короткой ладонью:
— Лежи, лежи! Задержали…
— Поймали, значит? — обрадовался Семен, думая о том, кто сбросил якорь.
— Всплыла, как миленькая, — заметил Халамейда. — Воздух кончился, а жить, то, другое хочется…
— Конечно, — возразил Сизько. — Команда взбунтовалась. Оказывается, никто из членов команды, кроме их командира да диверсантов, не знал, куда идет подводный корабль… Вот ведь подлюги что делают!
Семен опустил голову: значит, никто, кроме него, не знает, что на корабле враг. И виноват он, Семен Петров…
— Да! — вдруг спохватился Халамейда. — Петров до сих пор ведь не знает, что на корабле задержан…
— Задержан все-таки?! — обрадовался Семен.
— А ты откуда знал, что он был? — в свою очередь удивились старшины.
Семен рассказал.
Боцман подумал, укоризненно покачал головой, но промолчал: все было ясно и так, и боцман знал, что и Семен это понимает.
— А вроде бы и парень ничего был, — тихо произнес Семен.
— Это ты про кого говоришь? — усмехнулся Халамейда.
— Ясно, про Рыжкова…
Боцман сердито встал, вышел, не попрощавшись. Халамейда молчал, склонив голову. Наконец заговорил:
— И как это тебя, Семен, угораздило такое ляпнуть или хотя бы подумать? Значит, плохого ты мнения о наших людях и не умеешь их различать. И с чего бы это? А может, сказалась твоя сверхбдительность, то, другое… — размышлял он уже сам с собой. — Словом, Рыжкову командир объявил благодарность за выполнение боевого задания по подъему якоря. И тебе тоже. Так что выздоравливай и собирайся на увольнение… Ну, всего хорошего! Да, чуть не позабыл! Якорь сбросил один из наших «пассажиров», который перед боевым походом тайком остался на корабле. Так что вполне возможно, что его голос ты и слышал в кубрике. Да ты очень-то не печалься, все ведь обошлось хорошо. Поднимай якоря!
…Как вышел Халамейда, Семен не слышал: он думал. Подумать было о чем.
