- Катя! Кать! Что ты сделала с собой? – он подхватил ее на руки и отнес на диван. – Скажи, что мне сделать? Скорую вызвать?
- Нет, не нужно, это в последний раз. Мне так хорошо с тобой! Обними меня.
- Нужна скорая, полиция, - прокричал я, чтобы Андрей услышал меня сквозь свои мысли. Но он лишь укутал свою любимую в одеяло и прилег рядом.
Едва они оба уснули, как я, не церемонясь, выдернул Демоницу из тела Кати и откинул ее в сторону. Девушка и так была в не лучшем состоянии и вряд ли бы почувствовала сейчас резкое опустошение. Опешившая от такого неожиданного поступка, Демоница даже не попыталась встать с пола. Я возвышался над ней, словно карающий ангел.
- Отпусти ее. Посмотри, до чего ты ее довела! Да и на него глянь! Они же оба страдают!
- Ну мне-то что? – приподнялась Демоница, - Да и не могу я просто так уйти. Ты же знаешь! Я с ней уже столько лет! У нас очень прочная связь, и мой уход не пройдет незамеченным.
- Они справятся!
- Да твой Носитель – слабый, никчемный человечишко! Он не выдержит ее. Ты же видишь – она не подарок.
- Благодаря тебе!
- Что ты! Я лишь советы даю. А выбор всегда остается за человеком. Тебе ли не знать? Это у нас с тобой нет выбора!
- У тебя был выбор! Сидела бы себе там, внизу! Ад – вот твое место! Зачем вы все лезете сюда?
- Нееет! – протянула она. – Тьму всегда тянет к Свету. И это не наш выбор. Это Он специально сделал так – чтобы мы страдали там, внизу, без Его милости, без Его Света!
- Есть за что!
- Ну, это ты так думаешь. А мы считаем, что без вины виноватые. А Он любит только вот этих – бесхарактерных, слабых людишек, готов простить им все что угодно, если попросят. Даже вас, Воины Света, Он лишь использует для их блага!
- Неправда! Мы все его дети!
- Вот именно! Все! Мы тоже его дети. Но люди – его любимчики. Мы изгнаны. А вы приставлены к ним в услужение, без права на ошибку.
- Неправда! – выкрикнул я и еще крепче сжал меч.
- Да ты хоть раз в своих многочисленных жизнях совершал грех? Хоть раз оступился?
- Нет! Ты разве не видишь, - я как можно шире развел руки в стороны и развернулся, показывая себя со всех сторон. – На мне нет греха!
- Да вижу, я вижу! Белоснежный, сияющий! Безупречный! Такие и нужны Ему. До поры до времени, до первого проступка. А потом ты просто будешь не нужен. Лишь люди важны для Него!
- Ты снова лжешь, Демоница! – голос предательски дрогнул. Ее слова болью отзывались в груди. Рукоять меча впилась в ладонь. Впервые я почувствовал себя беззащитным.
- Вот видишь, ты уже начал сомневаться. Ты же, как пес цепной, выполняешь Его приказ – уничтожать Тьму, хотя лично тебе она не сделала абсолютно ничего, охранять человечка, падкого на делишки греховные. Да он даже Его великий Дар сберечь не может. Пачкает! Тьмой между прочим! Чем он лучше меня? Чем ты лучше меня?
- Молчи! – пальцы начали ныть от перенапряжения. Я занес над ней меч. – Если бы не было Тьмы, души были бы чисты!
- Ой ли, - ее бровь взмыла вверх. – А как же баланс? Гармония? Выбор, в конце концов? А ну да, у тебя же выбора нет!
- Да! У меня выбора нет! – крикнул я, размахнувшись мечом.
И рубанул что есть силы.
Мне показалось, что Демоница в последний момент ухмыльнулась. Как только она рассыпалась в прах, я понял свою оплошность. Пока заговаривала мне зубы, выводя из себя, она слилась с телом Кати. И я убил ее внутри Носителя. А это означало только одно – резко оборвавшаяся связь приводила к тому, что сознание Носителя отрывалась и уничтожалась вместе с Демоном. Если бы Демоница была бы убита вне тела, то сознание еще можно было вернуть и попробовать закрепить. Но теперь было поздно. Я нарушил главную заповедь Хранителей: не навреди человеку.
Рано утром разбуженный первыми лучами солнца, ворвавшимися в незашторенное с вчера окно, Андрей приподнялся на локте и посмотрел на Катю. Ее широко открытые глаза не мигая глядели в потолок. Черно-синие волосы рассыпались по подушке, прядями располосовали лоб и щеки, резко контрастируя с белоснежной, словно мраморной, кожей.
Сердце Андрея екнуло. Он сразу прислушался к ее дыханию.
- Кать? – позвал он. Кончиками пальцев скинул с лица растрепанные волосы, провел по скулам, по острому подбородку. Она глубоко вздохнула, но на него не посмотрела. – Как ты, милая?