Девушка молчала, сосредоточенно вглядываясь в потолок. Андрей попытался приподнять ее. Но тело девушки было расслабленным, безвольным.
- Кать, ну вставай уже! – обеспокоенно проговорил он, тряхнув за плечо.
Она никак не отреагировала. В панике он начал трясти ее, как тряпичную куклу.
Смерть Демоницы внутри не прошла бесследно. Разум оставил девушку, превратив в бессознательное существо, в пустую оболочку. Лишь серая, запачканная душа, едва удерживалась в теле, которое только физиологически было живым, словно цветок в вазе.
Моя промашка… Моя несдержанность… Выбор, которого у меня не было. Которого не должно было быть…
- Врача, - прокричал я. Пусть утеряно сознание. Но ее душа еще держится в этом теле. И нужно попытаться ее спасти.
Андрей услышал. Он встрепенулся и кинулся за телефоном.
Ее, бледную, с темными кругами под глазами, положили на носилки и понесли вниз. Андрей шел следом по лестнице, придерживаясь стен.
Когда Катерину положили внутри скорой, уже немолодой фельдшер закрыл перед самым носом Андрея дверь.
- Вы же знаете, что я должен доложить про этот случай куда следует? – укоризненно спросил он. - Вы не можете поехать с нами. Ждите, к вам придут.
- Кто?
- Кто-кто? Полиция, - устало проговорил фельдшер, усаживаясь рядом с водителем. – Давно она наркотики употребляет?
- Нет! – категорически замотал Андрей головой. Но потом неуверенно добавил: – Я не знаю.
Действительно, как много он знал о Кате? Да практически ничего. Она особо не делилась с ним своим прошлым. А я думаю, там нечем было гордиться. Темные пятна на ее душе ясно давали понять, что за ней водились грязные делишки. И наркотики – это не единственный грех.
Проводив взглядом карету скорой помощи, он вернулся к себе. Весь день он провел словно во сне. Это состояние не покинуло его даже тогда, когда в дверь постучали и вошли люди в форме. Они долго расспрашивали о чем-то Андрея. Он что-то отвечал, что-то подписывал. В голове его кружил туман, мысли путались. И что меня больше всего пугало - он совершенно не слышал меня. Он словно отключился от этого мира вместе с Катей.
После бессонной ночи сразу с утра он помчался в больницу. От женщины с высоко начесанными выбеленными волосами в приемном окошке он ничего не добился. Сославшись на то, что не имеет права разглашать историю болезни человеку, не являющемуся родственником, она кивнула на врача и медсестру, выходящих в этот момент через главную дверь. Андрей кинулся следом. Догнал за углом здания, где они уже успели зажечь сигареты.
- Простите, - начал Андрей, - вчера к вам скорая привозила девушку. Катерину Соловьеву.
- Может и привозили. А вы кто? – спросил врач, пряча между ладоней горящий уголек сигареты, который напомнил мне взгляд Демоницы. Даже сейчас она преследовала меня.
- Я? Я друг. Жених.
- Что ж вы, жених, за невестой своей не уследили? – усмехнулся мужчина, поправляя белоснежный колпак на коротко стриженной макушке. - Что с ней было-то? Я не дежурил вчера.
Андрей замялся. Было сложно признавать, что его Катя, хрупкая, нежная, вдруг оказалась наркоманкой.
- Я точно не знаю. Но когда пришел домой с работы, она была почти без сознания. И рядом валялся шприц, - быстро проговорил он.
- Так, понятно. Наркотики, - врач сразу стал серьезным. – Вы, молодой человек, шли бы отсюда. Пока я полицию не вызвал. Валя, пошли!
Он бросил окурок в урну и, не оглядываясь, пошел к входной двери клиники. Молоденькая медсестричка засеменила следом за ним.
Андрей опустился на скамейку. Он не знал, куда ему бежать, где искать Катю.
- Вот! - Андрей вздрогнул. Рядом стояла Валя и протягивала ему сложенный лист бумаги. - Здесь ее домашний адрес. Катерину Соловьеву вчера вечером отец забрал.
Андрей соскочил с места, благодарно обнял медсестру и бросился по адресу.
Он не сразу сообразил, что местожительство Кати было не там, где встретил ее впервые, где караулил несколько дней и изучил каждое окошко.
Адрес привел на окраину города, к старым деревянным домам, гордо называвшимися памятниками культуры, а на деле давно изношенным временем и отсутствием ухода развалюхам. Такие частенько горели, высвобождая землю под будущие торговые павильоны и рынки. Памятники, которые никому не нужны. Да и люди порой жили здесь те, на которых давно махнули рукой и родственники, и государство.