Стоя перед покосившейся калиткой, он долго не решался войти во двор. Действительно ли она живет здесь? В порядке ли она? Мысли роем носились в его голове.
Наконец он толкнул калитку и подошел к старенькому крыльцу с подгнившими ступенями. И услышал равномерный стук, доносившийся из-за дома. Он оглянулся, обтер о брюки вмиг вспотевшие ладони.
Из-за угла вышел мужчина, уже старик, с седыми всклоченными волосами, потухшим взглядом. В руках он держал охапку дров. Я сразу оценил его душу – обычную, среднестатистическую, серенькую, на грани Рая и Ада.
- Эй, ты! – прикрикнул он на Андрея, высыпал поленья на землю, оставив у себя в руках увесистый сук. – А ну марш отсюда!
- Простите! – промямлил Андрей, пятясь назад к калитке. – Я к Кате.
- Ишь! К Катьке он! Да из-за таких, как ты! – старик шагнул в его сторону. И Андрей заметил, что вместо правой ноги у него деревянный протез.
- Подождите! Вы, может, меня с кем-то путаете? Я Андрей. Мы с Катей жили некоторое время вместе.
- А! Андрей! – морщинистое лицо сразу изменилось. Старик отбросил деревяшку и выдавил из себя нечто похожее на улыбку. – Катька рассказывала про тебя. Ты, это, подбери дрова и заходи.
Стуча протезом по расшатанной лестнице, он прошел в дом.
Андрей послушно последовал за ним. Внутри, на удивление, было светло и почти уютно. Обстановка была бедненькой, мебель старая, потертая, но кругом было чисто и опрятно. От побеленной печи шло тепло, пахло едой.
- Катька рассказывала о тебе, - повторил старик, присаживаясь в деревянное кресло. Он вытянул перед собой деревянную ногу. – Да не боись! – ухмыльнулся он, глядя на парня. – Хорошее рассказывала. Садись, садись. Я отец ее. Игнат Иванович.
Андрей присел на потертый, но добротный табурет.
- Где она?
- Знаешь, - словно не заметив вопрос, продолжил Игнат Иванович, - она частенько прибегала ко мне, пока с тобой жила. Я ж с хозяйством один не справляюсь. Она одна моя поддержка, - он задумался, а потом, словно решившись, продолжил: - я очень жалею, что сорвался тогда. Она ж последние наши деньги на эту гадость взяла. Ударил ее, до сих пор себя простить не могу. А она простила! Но тогда сильно обиделась, ушла. Я ж переживал, искать ходил. Да далеко ли уйдешь на этом, – он стукнул протезом по полу. – И был очень рад, когда она вернулась. Такая веселая! Такая счастливая! Простила меня, добрая душа. И про тебя рассказала. Сказала, если бы не я, то вы бы не встретились тогда, - взгляд старика затуманился, легкая тень улыбки коснулась его губ. – Любила она тебя. Очень!
- Что с Катей? Она жива?
- И да, и нет, - громко вздохнул старик.
Андрей соскочил с места.
- Да где же она!
Старик махнул седой головой в сторону дверного проема, прикрытого шторой.
Он едва не оторвал заграждавший ему путь кусок ткани. И сразу остановился. На кровати лежала она. Такая худенькая, бледная, беззащитная. Она не повернула в его сторону голову, она никак не отреагировала на его появление. И самое жуткое - бессознательный взгляд был направлен прямо в потолок.
Лишь душа ее сразу потянулась к его. Души затрепетали в резонанс. Андрей чувствовал, да и я тоже, как защемило у него груди. Словно кто-то воткнул нож прямо в сердце и провернул несколько раз.
Я не знал, как поддержать его. Просто молчал. В конце концов, это была моя вина.
Стуча своей деревянной ногой, в комнатку вошел Игнат Иванович.
- Она так и не приходила в себя? – спросил, не оглядываясь, Андрей. Склонившись над любимой, он поправлял спутанные волосы.
- Нет. Врачи сказали пока понаблюдать. Теперь за ней, как за малым ребенком, придется ухаживать. Думал, она мне на старости лет подгузники менять будет. Ан нет… Но ничего, справимся, - вздохнул старик. – Моей пенсии хватит на нас двоих. И раньше хватало, и сейчас хватит. Знаешь, Андрей, она ведь хороший человек. Хоть и вела себя, как стрекоза из той басни. Везде хотела успеть. Все в жизни попробовать. Вот, допробовалась. А ведь сказала, что с тобой ее жизнь поменялась. Она хотела закончить с этой дрянью. Видимо, сорвалась.