Я сам занимаюсь сыном. Только он один не даёт мне сойти с ума. В одной руке Сашка, в другой — мобила. Созвоны не прекращаются ни на минуту. Соню ищут человек пятьсот, не меньше. Город стоит на ушах, переворачивается всё, под подозрением — все. Я действую самостоятельно, отдельно от органов правопорядка, и, конечно же, мне это ещё вылезет боком. Но ждать, пока эти гаврики что-либо сделают, — бесполезно.
В ожидании хоть каких-то новостей проходит четыре дня. Не найдётся в мире таких слов, чтобы описать моё состояние.
Я умираю.
Спустя столько дней даже сын не может меня спасти. Он постоянно плачет, но мне всё равно. Мне вообще на всё сейчас всё равно. Если Сони больше нет, то и меня тоже. Я не хочу жить в мире, где её нет. Я не смогу...
На пятый день я уже не могу даже подняться с постели. Просто смотрю в потолок. Хочу закрыть глаза и просто перестать существовать.
В доме тихо. Очень тихо. Я не знаю, где мой ребёнок. Почему он не плачет. Может, его нет? Может, вообще этого ничего нет и мне всё это снится? Может, я так и не вышел из наркоза после очередной операции и нахожусь в коме вместо Михи? Пусть так... Пусть Соня будет жива и далеко отсюда. Пусть живёт отдельно от меня, и мы больше никогда не увидимся. Только бы жива...
— Александр Михайлович... Простите...
Перевожу отрешённый взгляд на женщину возле моей постели. Оля.
— Что ты здесь делаешь? Почему не с Михой? — язык еле ворочается, потому что во рту полнейшая засуха.
— Я нужна здесь. Миша в коме. Я ничем ему сейчас не помогу. А вот вам нужна помощь. Александр Михайлович... Встаньте, сходите в душ, спускайтесь в столовую. Вам нужно поесть. Вы же не ели эти дни ничего.
Ни ел, ни пил, ни дышал.
— Я не хочу. Ничего не хочу. Оль... Где Саша? — наконец-то начинаю вспоминать, что у меня есть маленький сын, и ему нужен адекватный взрослый рядом.
— Он с Вадимом... ночевал... Всё хорошо, не переживайте. Я с утра его забрала к себе: покормила, искупала. Сейчас он с моей мамой. Простите, что не спросила разрешения на то, чтобы привести её к вам домой. Она сейчас с Сашей.
О, Боже... Дожил...
Моим ребёнком занимаются все, кому не лень. Все, кроме родного отца. Но даже на это мне плевать. Я тряпка в данный момент, и как взять себя в руки — даже не представляю.
— Хорошо... Я скоро спущусь, — не уверен, но хочу, чтобы Оля ушла.
Когда дверь в мою спальню закрывается, я пытаюсь встать с постели. Сажусь и смотрю в окно. Лето... Солнце...
Где моя девочка? Что с ней?
Нервы не выдерживают: упираюсь лицом в ладони и начинаю плакать.
— Господи! Пусть она будет жива! Умоляю, Боже! Я брошу всё, что имею! Я уеду за ней хоть на край света! Пусть она будет жива!
Рядом на кровати начинает звонить телефон. Перевожу на него взгляд. Дима.
Я боюсь отвечать. Мне страшно услышать, что Соня... что её...
Вызов заканчивается и повторяется снова. И так пять раз.
— Да, слушаю, — отвечаю в полуобморочном состоянии.
— Есть зацепка! Только обнаружили... решил сразу сообщить.
Сердце, как ненормальное, начинает разбивать рёбра. От количества кислорода, который я сейчас тяну, начинает кружиться голова.
— Что? Говори.
— Мы перешерстили все камеры города. Ну, вы и так в курсе. Даже ни на что не надеясь, вышли за рамки города. В общем... чисто случайно на нас вышел местный «любитель природы». У него по лесу на запад стоят фотоловушки. Так вот: в одну из них попал небольшой кусок чёрного джипа. Там видно только заднюю дверь и кусок колеса. Но... почему это заинтересовало мужика... Там нет дороги. Реально нет. Хоть местность и ровная, но это просто лес. Он увидел сегодня по новостям репортаж про похищение Софьи Дмитриевны и кусок съёмки с камер на парковке. Так и сложил дважды два.
— Где это? Дим... скажи мне... — чувствую, что начинаю уплывать.
— Это... недалеко от вашего посёлка. По направлению...
— Бункера.
Ватное тело пронзает тысяча иголок.
Осознаю себя сидящим за рулём своей тачки. Вадим пытается остановить меня и перекрывает дорогу, просто выйдя наперерез.
— Уйди с дороги! — кричу на весь двор.
— Я поеду с вами! Куда вы сами?! — без разрешения занимает соседнее сиденье.
Некогда с ним пререкаться, и я просто жму на газ. Вылетаем по направлению трассы.
— Ствол с собой? — вспоминаю, что нас могут встречать.
— Да.
Быстро доезжаю до нужного поворота, но резко торможу.
— Твою мать! Что за херня? — впереди огромный ров. Проезда нет.
— Похоже, что тут не проехать, — выдаёт «невероятно умное» умозаключение Вадим.
— Да что ты говоришь? — веду себя как тварь. Извинюсь после.