— Он жив, Сонь. Маленькая, ты чего? У него была остановка сердца, но всё обошлось.
— Жив?
— Жив. Он выживет. Ему ещё детей ростить. Рано ему ещё на тот свет.
Чувствую толику облегчения, но этого катастрофически мало. Он должен жить. Обязан! Бедная Оля так ждёт его пробуждения.
— Кхм-кхм... Уделите мне немного своего внимания, — заведующий до сих пор здесь и наблюдает за нами как за спектаклем в театре. — Вы хотите домой?
— Да! — сообщаю без промедления.
— Тогда собирайтесь. Не вижу смысла вас здесь держать, — выдав это, с ужасом смотрит на нашего плачущего сына и оставляет нас одних.
Смотрим с Сашей на друг друга и одновременно начинаем смеяться.
— Кажется, мы тут всех достали. Ты видел, как он на нас смотрел? Какой кошмар! Мне стыдно.
К вечеру мы добираемся домой. Это всё так странно и волнительно: быть здесь с Сашей, идти взявшись за руки через весь двор.
— Добрый день! С возвращением! — Пашка печально улыбается. Он тоже ждёт выздоровления Миши.
— Спасибо. Сейчас подъедут парни из моего ОСБ. Сразу проводи их ко мне. — Саша с порога начинает заниматься своими делами. Чувствую лёгкое расстройство по этому поводу: у него куча дел, а я так хочу быть с ним неразлучной.
Но скучать мне некогда, ведь у меня есть сын, который требует ежесекундного внимания. Мы купаемся, делаем лёгкий вечерний перекус и долго, о-о-чень долго укладываемся спать. Когда наконец-то он засыпает, я на свой страх и риск оставляю его без присмотра и отправляюсь на поиски Дарницкого.
Нахожу Сашу у себя в кабинете. Его стол завален какими-то бумагами и папками. В комнате творится откровенный бардак.
— Тук-тук, можно? — нерешительно ступаю внутрь.
Саша поднимает взгляд от своих дел и смотрит на меня в упор.
В горле резко пересыхает. Облизываю губы. Это... Не могу описать словами... Мне хочется близости. Так сильно хочется, что от нахлынувшего желания я начинаю чувствовать пульсацию между ног. Внутри живота заливает горячей лавой. Это максимально волнительно и сладко.
Предвкушение. Оно настолько концентрированное, что мой оргазм уже почти осязаем.
Набираюсь смелости и иду к Дарницкому. Он при этом не сводит глаз с моего лица.
— Саша спит? — голос сбивается и выдаёт его желания с потрохами. Они такие же, как и мои.
— Да... Спит. — не даю себе передумать и сажусь к Саше на колени. Обнимаю его бёдра своими и упираюсь своей промежностью ему в пах.
— Сонь... — Саша сразу же обнимает меня и ещё больше прижимается ко мне.
О-о-о! Я сейчас кончу!
Ладони Дарницкого начинают блуждать по моей спине, в конце концов спускаясь к ягодицам. Саша собственнически сжимает их и отпускает.
— Нам нельзя... Ты же помнишь? — Саша говорит неуверенно, словно ждёт моего опровержения.
— Помню... — лучше бы не помнила.
Я боюсь. Стесняюсь. Сомневаюсь в себе. Но мне так сильно хочется переступить через свои страхи и быть раскованной. Я хочу полностью отдаваться во время секса и не думать о том, как это выглядит.
— Я хочу...
— Что?
Наши эмоции висят в воздухе под угрозой ядерного взрыва.
— Сделать...
— Что сделать?
Не могу произнести это вслух. Как бы ни пыталась!
Втягиваю воздух и поднимаюсь на ноги. Саша следит за моими движениями полностью затуманенным взглядом.
Опускаюсь на колени. Сердце молотит с таким надрывом, что кажется — его громыхание отскакивает от стен кабинета.
Я никогда не делала минет прежде. Даже не задумывалась о том, как правильно. Но моё желание настолько сильное, что его невозможно обуздать.
— Сонь... — Саша буквально выстанывает моё имя.
— Чш! Не говори ничего. Я и так не уверена, что стоит это делать. Я не умею, — поднимаю свой взгляд и впиваюсь в родные глаза. Сашина грудная клетка вибрирует похлеще моей.
Дрожащими пальцами расстёгиваю молнию на джинсах. Саша приподнимает бёдра и приспускает их. Очертания его эрегированного члена сквозь бельё выглядят настолько угрожающе, что я окончательно теряюсь. Я не рассматривала его вот так близко. Во всех случаях нашей близости я не уделяла должного внимания его достоинству. А вот сейчас мне невыносимо интересно его увидеть: потрогать, попробовать.
Тяну резинку боксёров вниз. Член вылетает на свободу и отпружинивает, шлёпая Сашу по животу.
Очуметь! Он огромный. Очень!
Не представляю, что делать дальше. Ну, не совсем, конечно, но всё же.
— Сонь... Я сейчас кончу. Меня херачит по-чёрному. — спускается на край своего кресла и ещё ниже опускает джинсы.
Беру его в руку. Такая нежная кожа. Бархатистая. Под ней словно стальной стержень. На каких-то инстинктах начинаю водить туда-обратно.