Соня начинает рыдать, чем изрядно пугает Сашку. Недолго думая, он подхватывает настроение матери.
У меня не стоит выбор, кого успокаивать первым. Конечно же, это будет Соня. Заключаю её в свои объятия.
— Не плач, прошу тебя. У меня сердце разрывается.
— Я не вижу выхода… Правда, не вижу… — Соня захлёбывается слезами. — Ты не должен продавать компанию… Это несправедливо… Эта ужасная жертва ради меня всегда будет стоять между нами… Всегда…
— Это никакая не жертва. Перестань, — чёрт, хотел же быть честным. — Сонь, давай поговорим?.. Скажем прямо всё, о чём думаем?
— Я не могу…
— Можешь. Давай попробуем. Я начну первым, чтобы ты смогла решиться. Хорошо?
Сказать проще, чем сделать. Я боюсь, что Соня меня не поймёт.
— Я люблю тебя. Это самое главное. Я хочу, чтобы ты стала моей женой. Я хочу настоящую семью. Хочу растить наших детей, — набираю в лёгкие побольше воздуха. Дальше не так радужно. — А ещё я хочу каким-то чудесным образом не потерять компанию. Это правда. Сейчас я готов ампутировать её от себя, у меня есть желание и силы. Но как будут обстоять дела дальше, я не имею ни малейшего понятия. Вдруг я сойду с ума без такой важной части себя? Как, находясь в этой точке, я могу знать, что будет впереди? Сонь, я не знаю. Я нихрена не знаю.
Замолкаю. В комнате стоит тишина, даже сын перестал плакать — смотрит на меня красными глазами.
Соня тоже успокоилась. По крайней мере, видимо. Что у неё внутри, я не представляю.
— Саш… Я тоже люблю тебя и хочу, чтобы мы были семьёй. Правда, хочу. То, что я не согласилась вчера на твоё предложение, не говорит ни о чём. Но я не могу-у-у… — прячет лицо в ладони. — Я… Я хочу уехать. Мне здесь плохо. Прости меня, пожалуйста! Прости! Я тряпка! Но я ничего не могу с собой поделать. Я не живу здесь! Существую изо дня в день. Я не знаю, что со мной. Может, у меня депрессия? Или какое-то другое расстройство? Я раздражаю сама себя тем, что не могу смириться и быть с тобой рядом на любых условиях. Я думала о том, что смогу… Не-е-е-т… — снова слёзы. Я уже не успокаиваю. Это бесполезно. — Не могу. Саш… Я уеду. При любых обстоятельствах. Прости меня. Надеюсь, что ты простишь.
Я даже не дышу.
— Что значит «при любых обстоятельствах»? — еле ворочаю языком. Ответ я знаю, но хочу услышать его от Сони.
— Даже если ты не поедешь со мной. Я уеду. Как бы мне плохо ни было без тебя. Я знаю, что справлюсь. У меня будут дети.
— Дети… Ты уже всё решила… У меня не было и шанса, чтобы как-то на тебя повлиять.
Соня может отказаться от меня и пойти дальше. Больно? О-о-о, ещё как. Нутряк просто разрывает на части. И это любовь? Точно? Если да, то это херня на постном масле.
— Ты не готов продавать компанию. Мы оба это знаем. Переставай себя убеждать в обратном. Саш… Мы не готовы пока.
Чувствую себя раздавленным катком из разочарования и обиды.
— Может, и не готов, но я это сделаю.
— Нет! Не нужно! Я не достойна таких жертв! Я… Это же я, Саш… — Сонины глаза режут меня без ножа своей чистотой и печалью.
Вот в чём дело… В её нелюбви к себе. Она не считает себя достойной. Это не мне будет плохо по итогу отказа от компании, а ей. Она не сможет себя простить. Глупенькая моя.
— Это же ты, Сонь… Ты для меня — всё.
Глава 38
День… Ночь…
Обед… Ужин…
Уход за сыном… Уход за собой…
Ничего в моей жизни сейчас не проходит без морального насилия над собой. Я довела себя до отвратительной апатии, превратила своё существование в ад. Казалось бы, что это невозможно, учитывая, что мой любимый человек рядом. Только вот практика показывает обратное.
Наверное, когда-то это выгорание должно было со мной случиться: не может одна несчастная женщина вынести столько всего на своём пути. Можно долго бороться и разносить этот мир в щепки. Но однажды одна из этих щепок незаметно залезет тебе под кожу и начнёт гнить. Вначале ты не будешь замечать, что с тобой что-то не так. Спустя время ты поймёшь, что у тебя болит и ноет. Если вовремя не прийти себе на помощь, то возможен сепсис. Сепсис, в свою очередь, может отнять нашу жизнь.
Я не хочу довести себя до такого состояния, и поэтому достаточно долго веду беседу с психологом. Саша нашёл самого лучшего специалиста в городе. Полина Васильевна сразу расположила меня к себе. Есть же такие люди, при которых ты готов вывернуть душу наизнанку. Это как раз тот случай. Ей не нужно даже задавать мне наводящие вопросы: я рассказываю всё. Без прикрас. Грязно. Мерзко. Больно.
Вижу в глазах психолога неподдельный ужас от рассказа про моё изнасилование и убийство Миронова. Не каждый это сможет представить, не то чтобы пережить. Вспоминаю, конечно же, и своё детство.