Полина Васильевна с сочувствием опускает взгляд в свой блокнот.
— Вы не верите мужчинам?
— Я не верю, что мужчина может любить одну женщину. — мне кажется, я нашла эту занозу. Чувствую, как она давит на сердце.
— Вы сейчас говорите об отце? Или?..
— Я думаю, на сегодня достаточно. Давайте встретимся в другой раз. — не даю психологу возможности остановить меня и оставляю её в гостиной одну. Это некрасиво и по-хамски, но я не могу иначе.
Выхожу на улицу и быстрым шагом иду в конец сада. Здесь нет ни души, зато стоит одинокая скамья. Опускаюсь на неё и отключаюсь от окружающего мира. Мне есть о чём подумать.
Сегодня я нашла ответ на многие свои вопросы. Но что мне делать с этой информацией? Чем это мне поможет?
— Да, Сонь.
— Привет. Ты не на работе? — я звоню брату. Мне необходимо услышать правду.
— Нет. Выходной же. Что-то случилось?
— Случилось… Я тут кое-что вспомнила и хочу узнать правду. Надеюсь, что ты не будешь мне врать.
— Ого… Ладно. Что?
— Папа изменял маме? — задерживаю дыхание. Если Макс сейчас соврёт…
— Да.
Прикрываю рот рукой, дабы не начать кричать на всю округу. Я надеялась, что брат заверит меня в обратном. Глупая дура.
— Расскажи…
— Зачем, Сонь? Столько лет прошло… Это всё теперь неважно.
— Важно! Мне нахрен важно! — кричу на брата, наверное, впервые в жизни.
— Хорошо! Успокойся, я расскажу. То, что знаю, по крайней мере.
Я готова.
— Я увидел, что в нашей семье творится полнейшая задница, ещё в десять лет… Мать ушла из дома. Да, Сонь, вот так. Она бросила тебя трёхлетнюю и пропала на две недели. Отец искал её везде, где только можно: по больницам, по моргам, по ментовкам, по притонам всяким. Везде. Через две недели она сама вернулась домой. Падала на колени и рыдала, заверяла, что чёрт попутал и она просто просидела всё это время на съёмной квартире. Она действительно была не в себе. Отец хотел показать её врачам — психологу или психиатру, но она категорически отказывалась. Всё вроде бы пошло своим чередом, но это было не так. Картинка, мать её. Что самое удивительное, Сонь, они ведь любили друг друга. Мать сама всё испортила. Спросишь как? Думаешь, я как мужик выгораживаю отца? Нет, нихрена. Она была холодная и отстранённая. Всегда. Отец… просто пошёл туда, где было легко, где его ждали как свет в окошке. Светка давала ему тепло и ласку. Он не любил её. Я спрашивал у него — это не мои догадки.
— Почему он с ней не развёлся? — я никогда не пойму. Никогда!
— Не знаю… Думал, наверное, что всё ещё можно исправить. — Макс замолкает, и я понимаю, что есть что-то ещё. Это что-то может быть в разы страшнее.
— Скажи мне. Прошу.
— Он хотел развестись. Предупредил меня заранее, чтобы мать не успела промыть мне мозг. Я… не знаю как… Она узнала об этом. Она умоляла отца остаться, обещала ему, что изменится, что перестанет его отталкивать и обязательно обратится за помощью. В тот вечер… это она пригласила отца в ресторан.
— Что ты хочешь сказать? К чему ты клонишь? На что намекаешь?
— Ни на что. Это только догадки следствия. Доказательств никаких нет…
Опять эти паузы. Да сколько можно?
— Ну?!
— Это она… убила их. Прости, Сонь. Я не хотел тебе говорить это никогда.
— Макс, что ты несёшь? Какой бред! Не верю! — кричу не своим голосом. Этого не может быть!
— В тот день она сказала Свете, что больше её мерзкую морду не увидит никогда. Та подумала, что мы куда-то переезжаем. Мать знала, что больше её не увидит…
О, Боже мой!
Больше я ничего не слышу. Меня сгибает пополам от сердечной боли и от ужаса осознания. Кричу и плачу, мне хочется умереть от горя. Это невыносимо пережить. Телефон выпадает из моих пальцев на землю.
— Соня! Маленькая! Что? Алло! Скорая?..
Это Саша. Он рядом. Он меня поддерживает. Он меня не бросит.
Прихожу в себя только в палате больницы. Саша сидит рядом. Его взгляд не сулит мне ничего хорошего. Становится стыдно за свою истерику. Я беременна, но постоянно об этом забываю.
— Ребёнок в порядке? — пересилив свой страх, задаю самый важный вопрос.
Саша не спешит отвечать, чем доводит меня до паники.
— А тебя волнует наш ребёнок? — его голос злой и холодный.
— Конечно! — выпаливаю сразу же.
— Не ври. Тебе всё равно и на ребёнка, и на меня. Мне кажется, что и на себя тоже.
Из последних сил держу лицо, чтобы не заплакать.
Как же он прав! Он прав во всём!
— Саш… Мне кажется, что у меня депрессия. Ну или что-то в этом роде. Мне нужна помощь. Я не справляюсь.