— Сонь... я чувствую себя отвратительно и считаю нужным попросить у тебя прощения. Мне, блядь, самому неприятно от этой ситуации. Эта дура...
— Лиза, — перебиваю Дарницкого. — Некрасиво так называть женщин, если ты не в курсе.
Саша начинает дышать как паровоз. Краснеет, потом бледнеет. Тяжело сглатывает слюну.
— Блядь, какой-то пиздец! — упирается головой в переднее сиденье. — Почему ты не сказала сразу, что не хочешь там находиться? Зачем?
— Что — зачем?
— Ты любишь меня? — Саша смотрит в упор.
Не скажу, что я удивлена. Я в недоумении и даже не знаю, что ответить на этот глупый вопрос.
— Саш, что с тобой? — я уже начинаю волноваться.
— Я хотел, чтобы ты приревновала, — пристыжено опускает взгляд в пол.
Эм... что тут скажешь. У него получилось.
— И? Какие выводы? Я приревновала?
— Нет?
— Зачем ты этого хотел? Для чего?
— Если бы я знал! — отворачивается от меня и смотрит в боковое окно.
Вот и поговорили.
Что вообще происходит? Я чего-то явно не понимаю или не вижу.
— Мне тоже нужно поговорить с Полиной Васильевной.
Не комментирую. Раз нужно — то пусть поговорит.
Через полчаса мы вдвоём сидим на приёме у психолога. Сказать, что я чувствую себя не в своей тарелке, — ничего не сказать. Полина Васильевна смотрит на нас с приподнятой бровью и натянутой улыбкой.
— Вы хотели вызвать ревность? Я правильно вас поняла? — задаёт вопрос Саше, при этом с прищуром смотрит на меня.
— Да.
— Для чего? Вам бы польстило, если бы София Дмитриевна устроила скандал и набросилась на работницу магазина?
Саша молча машет головой. Потом кивает и опять машет.
— Это был какой-то дурацкий, необдуманный поступок. В моменте мне захотелось увидеть, как Соня обозначает свою территорию и заявляет на меня свои права, — Саша входит в раж, и его наконец-то прорывает на правду. С тихого голоса он переходит почти на крик. — Да если бы кто-то так тёрся возле неё, я бы его... сука... нахрен! А она?! Ничего!
— Может быть, София Дмитриевна умеет держать себя в руках? Не думали об этом? — Полину Васильевну ничем не пронять, даже кучей матов.
Сижу столбом. Я точно ничего не буду комментировать.
— А может, Софии Дмитриевне на меня всё равно...
Полина Васильевна ждёт от меня ответа.
Как я оказалась здесь? Я же была в хорошем настроении и хотела пройтись по магазинам и салонам красоты. Мы вообще можем с Сашей быть нормальной парой? Похоже, что нет. Всё было хорошо — и вот те раз! Нас понесло куда-то не туда.
— Я испытала облегчение, — решаю сказать половину правды. Ведь мне действительно интересно, почему я испытала такую эмоцию в той ситуации. Сама я не разберусь в этом вопросе.
— Облегчение? — Полина Васильевна не удивлена. Опять что-то пишет в блокнот.
— Да. Облегчение. Не знаю почему. Это странно.
— Отнюдь. Так работает наше подсознание, София Дмитриевна. Вы хотели испытать облегчение — и вы его испытали.
Ничего не понимаю.
— Можно не говорить загадками? — Саша раздражённо влазит в разговор.
— София Дмитриевна, это касается нашего с вами разговора насчёт ваших родителей. Вы помните?
— Да. При чём здесь это?
— Вы помните, что говорили мне тогда?
— Припоминаю...
— Вы хотите это обсуждать при Александре Михайловиче?
Перевожу взгляд на Сашу. Не знаю, чего я хочу в данный момент. Наверное, именно сейчас есть возможность выдавить все гнойники наружу.
— Да, я могу говорить при нём.
— Вы не доверяете мужчинам, — Полина Васильевна с сожалением смотрит на Дарницкого. — А Александр Михайлович — мужчина. И несмотря на ваши чувства к нему... вы считаете его предателем. Вы искренне верите в это. Вы ждёте этого. Вам необходимо подтверждение своей правоты. Отсюда и облегчение.
Мне требуется время на осознание услышанного. Не получается всё переварить так сразу.
— То есть ты ждёшь от меня предательства? — Саша подаёт голос после долгого молчания.
— София Дмитриевна... скажите здесь и сейчас о своих сомнениях. Пусть они будут сырыми и несформированными. Не важно. Просто скажите и всё.
Смотрим с Сашей на друг друга больными глазами.
— Я не чувствую себя достойной тебя. Никогда не чувствовала. Твоя связь со мной — словно благотворительность...
— Что ты несёшь? — лицо Дарницкого искажается гримасой ужаса.
— Не перебивай меня! Я ревную тебя. Ко всему. Ко всем. А в особенности — к Дарье Фёдоровне.
Сашины глаза, кажется, сейчас выстрелят из черепа от переизбытка эмоций.
— Я не такая, как она. Совсем. Я невзрачная и простая. Не красивая, не сексуальная. Никакая. Я не имею никаких амбиций. Не стремлюсь к каким-то достижениям. Не могу себя подать в обществе.