— При чём здесь Даша?...
— Я уверена, что она была лучше во всём! Лёжа с тобой в постели, я не перестаю представлять, как было у вас! Я — никакая любовница! Ноль!
— Сонь...
— Александр Михайлович, выйдите, — Полина Васильевна твёрдо намерена выпроводить Сашу за дверь.
— Я никуда не уйду! Оставьте нас! Немедленно!
Психолог покидает собственный кабинет, и мы остаёмся наедине.
— Я никогда вас не сравнивал... слышишь? Ни одного раза. Вы несравнимы. Её я никогда не любил. Какая разница, какой Даша была в постели? Сонь... без любви это просто механические движения. Самый лучший секс может быть только с любимой женщиной.Теперь я это знаю точно. Чтобы мне было хорошо с тобой, тебе не нужно вытворять в постели что-то невероятное. Одно твоё наличие рядом сводит меня с ума.
Саша нарушает расстояние на диване и придвигается ближе. Он совсем рядом. Мы дышим одним воздухом, упираемся носами, и он смотрит мне в глаза. В моих уже давно стоят слёзы. Сашины тоже красные и стеклянные.
— Я ревную тебя… — шепчу возле его губ. — Такой реакции ты от меня ждал, когда притянул в тот магазин?
— Нет, маленькая моя. Прости меня, дурака. Умоляю. Просто… я боюсь, что ты меня бросишь и уедешь обратно в Грецию. Мне показалось, что ты не боишься меня потерять… Странная логика, согласен.
— Я боюсь тебя потерять. Но больше я боюсь, что ты меня обидишь… Предашь, изменишь, пожалеешь, что связался с такой никчёмной особой.
— Зачем ты так говоришь? Зачем обижаешь сама себя? И что с твоими родителями? При чём здесь это?
— Мой папа изменял маме много лет. Я узнала об этом… Для детской психики это оказалось перебором и отложило на мне свой мерзкий отпечаток.
— Сонь, я не твой отец. Я твой мужчина. Я твой будущий муж. И я люблю тебя больше жизни. Что бы между нами ни происходило в будущем, я никогда не опущусь до измен. Никогда. Слышишь? Верность — это не что-то эфимерное. Верность — это выбор. Запомни. Я. Выбираю. Быть. Верным. Тебе.
— Обещаешь?
— Клянусь. Здесь и сейчас. На этом месте. Я обещаю тебе, что буду верным и никогда не предам твоего доверия.
— Спасибо. — опускаю голову на сильное плечо и выдыхаю с чувством успокоения и пустоты.
Он пообещал. Он не такой, как мой отец. Надеюсь, что и я не такая, как моя мать. Иначе я тоже нас убью.
Чёрт.
Глава 42
— Подозрительно часто я стал наблюдать твою физиономию. В чём причина? — пытаюсь не улыбаться.
— Даже не знаю... Наверное, твои печальные флюиды настигли меня за океаном и позвали на помощь, — Андрей сосредоточенно смотрит мне в глаза.
— Чего? Печальные флюиды? Это как? — подкуриваю сигарету. Когда начинаю нервничать, всегда тянусь к этой губительной привычке.
— Ну ты же в страданиях? Нет?
— Не понимаю, о чём ты, — держу морду кирпичом, но старый друг слишком хорошо меня знает.
— О продаже компании. Не включай дурачка. Честно говоря, я был уверен, что это всё просто блажь. Но когда слухи вышли на официальный уровень... удивился.
Без понятия, что отвечать Андрею. Что бы я ни сказал, это будет выглядеть неубедительно.
— Какие слухи? Я лично говорил тебе о том, что буду продавать компанию. Или ты считал, что я буду просто так трепаться на такую тему? Серьёзно? Я похож на балабола?
— Я здесь, чтобы привести тебя в чувства. Похоже, что кроме меня, некому вправить тебе мозги.
— Андрей... Ты, конечно, мой друг, но не забывайся. Я вправе делать всё, что посчитаю нужным. Захочу — продам, захочу — куплю. Тебе что, совсем нечем заняться? Ты же жениться собирался?
Чёртовски раздражает внимание окружающих к моей персоне. Все пытаются влезть мне в душу и навязать своё "ценное" мнение. Мне и так тошно, а тут ещё постоянное нытьё и причитания всех подчинённых. Доходит до абсурда: вчера в моём кабинете рыдала секретарша с просьбой не продавать компанию и не кидать их всех на произвол судьбы. Заверения о том, что они останутся на своих рабочих местах, я не могу раздавать налево и направо. Новый владелец будет делать здесь всё, что захочет. Это уже будет не в моей компетенции.
— У меня всё отлично, в отличие от тебя, — Андрей никак не реагирует на мои слова. — Это не я пытаюсь испортить себе жизнь. Что у вас тут, чёрт возьми, происходит? Неужели это Сонькиных рук дело? Если да, то я просто снимаю перед ней шляпу: так обработать взрослого, состоявшегося мужика сможет не каждая. Да что там скромничать! Я никогда таких манипуляторов не встречал за все годы жизни. А повидал я баб немеренное количество.
— Остановись, пока не поздно, — я готов прописать в табло этому грамотею. — Соня не баба и не манипулятор. Она маленькая девочка, пережившая столько, что ни одна из твоих «баб» и в страшном сне не увидит. Она не заставляет меня этого делать. Более того: она против.