Вместо того чтобы открыть дверь, я без сил присаживаюсь на кровать и просто жду неминуемого. Словно в замедленной съёмке, я вижу, как на пороге появляется хозяйка этого дома.
— Что… с тобой… плохо… врача… — я вижу, как шевелятся губы Дарьи Фёдоровны, но не понимаю, что она говорит. Она подходит ко мне и присаживается рядом. Смотрю на неё во все глаза, но не наблюдаю и толики агрессии в свой адрес.
— Простите, что вы сказали? Голова раскалывается, — пытаюсь вернуть себя в реальность и услышать то, что она хочет мне сказать.
— Я спрашиваю, как ты? Сильно устала? Хотя вижу, что сильно. Кошмар. Я уже не рада, что насоветовала Саше взять тебя работать в конюшню. Блин, — с явным расстройством она рассматривает мои дрожащие руки.
Она не видела. Пока. Может, она не смотрит телевизор?
— Всё в порядке. Мне понравилось работать с лошадьми. Правда. Просто немного устала. Первый день, с непривычки, наверное.
— Уф… Ну ладно. Успокоила. А то и впрямь получится эксплуатация детского труда, — начинает смеяться. Что здесь смешного?
Считаю необходимым поблагодарить её за то, что я всё ещё нахожусь здесь, а не блуждаю по каким-нибудь подворотням в поисках ночлега.
— Спасибо вам огромное. Вы даже не представляете, как мне помогли. Вы вернули мне веру в то, что в мире ещё остались хорошие люди, — мои слова искренние, оттого, наверное, они и вызывают слёзы в глазах Дарницкой.
— Что ты… Не благодари. Я… — она срывается в рыдания, чем ужасно меня пугает. Что случилось?
— Дарья Фёдоровна… Простите. Я вас чем-то расстроила? — мне ещё никогда не было так некомфортно от слёз другого человека. Да при мне никогда и не плакали. Я банально не умею поддерживать в такие моменты.
— Нет. Конечно, не расстроила. Ты здесь ни при чём. Это моя проблема. Моё горе, — вытирает с лица слёзы и встаёт с кровати. — Я пойду. Ложись, отдыхай.
Остаюсь одна и в полной растерянности. Что только что произошло? Какое горе? Ничего не понимаю.
Помимо непонимания ситуации с эмоциями Дарницкой, я чувствую небольшое облегчение по теме моего розыска. Возможно, что в этом доме никто не смотрит такие передачи. Очень сильно на это надеюсь.
Новый день приносит новые знакомства. За ранним завтраком на кухне я знакомлюсь с двумя поварами дома Дарницких — Лидией Петровной и Антониной Викторовной. Обе дамы в возрасте, но очень активные и весёлые. Позже мне представляют двух горничных: Нину Николаевну и Татьяну Владимировну. Эти женщины помладше, но тоже уже далеко не молодые. Уверена, что к вечеру я уже не буду помнить ни имён, ни отчеств. А всему виной моё нехорошее предчувствие, не дающее расслабиться и спокойно работать.
Сегодня во дворе я вижу мужчин в чёрных костюмах. Похоже, что это охрана. Они тоже с нескрываемым интересом рассматривают меня. Пускай. Уверена, что никто ничего мне здесь не сделает. Я верю Александру Михайловичу. Если он сказал, что я в безопасности, то так оно и есть.
— А ты врушка… — Илья говорит очень тихо, но я прекрасно всё слышу. — Думаешь, никто не узнает?
Я стою к Илье спиной, и поэтому он не может видеть моё выражение лица. Я в ужасе. Пальцы с трудом держат щётку, которой я расчёсываю Марса.
— О чём ты? — быстро беру себя в руки. Александр Михайлович не даст меня выгнать. Не знаю, откуда во мне берётся такая железная уверенность, но она есть.
— О твоём возрасте, конечно. Хочешь набиться в любовницы к Дарницкому?
— Чего?! — резко разворачиваюсь лицом к этому Шерлоку. — Совсем с дуба рухнул?!
— Я? — он с меня откровенно смеётся. Вот козёл малолетний! — Это ты тут мутишь какие-то схемы. Не думаешь, что стрёмно так устраиваться в дом к влиятельным людям? А если Даша узнает? Тебе не страшно?
Даша? Он сказал «Даша»?
— А ты случаем не любовник хозяйки? — решаю ответить ему той же монетой.
Илья сразу перестаёт ржать и становится максимально серьёзным. Ну надо же! Даже так?
— Ты фильтруй то, что вылетает из твоего рта! Дура!
Мне не обидно. Я и не такое слышала в свой адрес. А вот Илья прокололся по всем фронтам.
— Наверное, Александр Михайлович будет в восторге от такой новости, — ощущаю себя мерзко, но и обижать, и шантажировать себя я не дам.
— Стой, — хватает меня за руку, хоть я никуда и не собиралась идти. — Это не то, что ты подумала. Она мне просто нравится. Очень сильно.
Совсем иначе смотрю на Илью. Весь негативный запал в момент улетучивается. Наверняка он влюблён в неё. Точно влюблён. Невозможно быть равнодушным к такой женщине. Мне становится его безумно жаль. Печаль в его глазах разрывает мне сердце.
Илья ведь должен понимать, что у него нет ни единого шанса?