— Откуда тогда ползут эти сплетни? Мой человек говорит, что ты решил продать сестру другому покупателю. Ты бессмертный, что ли? — дуло пистолета упирается Максу в горло.
Что? Продать?
Не верю в то, что только что услышала. Что за чушь. Как можно продать живого человека? Разве что на органы? Что вообще происходит? Меня хотят убить?
— Брехня! Она твоя! И целка её в сохранности! Мне её подружайка всё докладывает. Ни с кем она не шарилась никогда!
Вика...
— Я и без тебя знаю, что она ещё целка! — Штырь отвешивает Максу смачного леща, от которого тот падает задницей на пол. — Она у меня двадцать четыре на семь под колпаком.
Понимание происходящего поздно, но всё же обрушивается на меня бетонной стеной. Родной брат собирается продать меня как игрушку для утех.
Почему? Чем я заслужила такую тяжёлую судьбу? Сколько ещё я буду мучаться на этом свете?
— Забирай её хоть сейчас! Только бабки не забудь мне отдать!
— Я не буду забирать школьницу, идиот!
— Какая она школьница? — Максим неуклюже поднимается с пола. — Через два дня выпускной, получает аттестат — и аля-улю.
Осознаю себя бегущей по тёмной улице в неизвестном направлении. Бегу без разбора, куда и зачем. Вдобавок ко всему небо опять прорывает сильным ливнем.
Промокшая до нитки, я залетаю в здание ЖД вокзала. Капюшон на голову — и я незаметно проскальзываю в платный туалет. Закрываюсь в кабинке и сажусь на унитаз. От холода я не чувствую рук и ног. Зубы стучат с такой силой, что боюсь, как бы не раскрошились.
Что мне делать дальше? Куда бежать? Кого просить о помощи? Я никому не нужна. Ну разве что Штырю. Зачем я ему? Ничего не понимаю. Может, он меня хочет продать в рабство? Ведь для себя я ему точно не нужна. Он имеет возле себя всех местных красоток нашего города. Там и модели, и гимнастки, и просто падкие на деньги девочки моего возраста. Я с ним никогда даже не разговаривала. Мы живём в разных мирах: он — в богатстве, криминале и разврате, я — в бедности и целомудрии. Короче говоря, нестыковка по всем фронтам. Денису не нужно покупать себе женщин. Они и так виснут на нём, как блохи на собаке.
Если я вернусь домой, то через сколько меня спакуют как товар и отправят получателю?
Но куда я могу деться, если не вернусь в отчий дом? У меня за душой нет даже ломаной копейки. Я не могу никуда уехать, мне не за что купить себе еду. Хочется поплакать, но даже слёзы покинули меня и не желают проливаться.
Дежурный объявляет о прибытии транзитного поезда в направлении столицы.
Я хочу уехать. Но не могу. Всё упирается в эти проклятые деньги!
Через пять минут выхожу из туалета и решаю прогуляться до перрона. Все пассажиры уже заняли свои места, и проводники начинают закрывать двери вагонов.
Одна из проводниц ещё не поднялась внутрь, курит и смотрит в свой телефон. Ведомая какой-то потусторонней силой, я иду по направлению к ней.
— Давай быстрее, сейчас отправляемся! — видит меня и кивает на поезд.
Быстро запрыгиваю в вагон. Проводница тоже заходит следом.
— Билет не хочешь показать? — доносится мне в спину. Чёрт! Не успела скрыться в другом тамбуре.
Поезд трогается, и меня немного заносит на эту подозрительно спокойную женщину. Её форма мгновенно намокает от соприкосновения с моей мокрой курткой.
— Простите, пожалуйста. У меня нет... билета, — со страхом произношу слова признания. — И денег нет.
— Ты воровка? — проводница рассматривает мою убитую в хлам одежду.
— Что? Нет. Нет, конечно. У меня проблемы, и мне нужно уехать из города. Помогите мне. Умоляю, — складываю ладони в молитвенном жесте.
Женщина явно недовольна таким раскладом. Вижу на её лице тень сомнения. Её тоже можно понять: кому хочется связываться с какой-то непонятной девицей.
— Что ты натворила?
— Ничего. Клянусь. Меня ищет брат-наркоман, и если найдёт... Я не могу вернуться домой.
Она думает, что со мной делать. Молчит и смотрит равнодушным взглядом. Неужели я не уеду дальше следующей станции?
— Заходи, — открывает дверь своего купе. — Сиди тихо и не высовывайся.
Боже мой! Неужели на свете ещё остались хорошие люди?
— Спасибо, — быстро прошмыгиваю внутрь, но не спешу садиться. Я мокрая.
— Сейчас найду, во что тебе переодеться, — скрывается за закрытой дверью.
Я в поезде. Завтра к вечеру я буду далеко отсюда. Но что дальше? Куда я пойду? Так, стоп! Сначала мне нужно добраться до места назначения. Пока ещё рано думать о следующем шаге.