Движемся дальше по дому. На очереди — Нина Николаевна и Татьяна Владимировна. Ни одна из них не хочет оставаться под руководством «малолетней сцыкухи». Да‑да, так прямо они и сказали.
Дарницкий просто развлекается за мой счёт, у него замечательное настроение. Я же, как в воду опущенная, хожу за ним тенью.
После обеда он представляет меня в новой должности перед охраной. Хотя бы здесь никто не подкатывает глаза. Недовольным выглядит только Макар, но увольняться он точно не собирается.
— А кто будет работать на конюшне? — я совсем забыла о своих подопечных.
— Богдан, парень с нашего посёлка. Он уже с утра на месте, не переживай.
Когда Александр Михайлович успел нанять нового работника? Какие‑то чудеса. Он и сам прекрасно справляется с организационными делами, зачем я нужна ему на этой должности?
Целый день я провожу в компании хозяина. Впервые мы так долго контактируем. К вечеру я наконец перестаю смущаться и становлюсь самой собой. Дарницкий много всего рассказывает, я много переспрашиваю и уточняю.
Периодически я ловлю на себе его странные взгляды. Что‑то есть. Определённо. Может, у меня нет опыта в отношениях с мужчинами, но я всё же женщина. Это удивительно и необычно, но я его чувствую — его энергию, обращённую на меня.
— Всеми коммуникациями между работниками теперь занимаешься лично ты. Вопросы персонала ко мне — только через тебя. Никаких очередей под моей дверью быть не должно. Если кто‑то позволяет себе неуважительное отношение в твой адрес — сразу докладываешь мне, и мы меняем сотрудника. — Александр Михайлович провожает меня до дверей дома. — Приходишь каждый день и занимаешься поточными делами. Завтра займись поисками недостающего персонала. Ну вроде бы пока всё.
Моя голова кипит от количества информации. Если честно, то мне лучше было работать с лошадьми.
— Хорошо. Я могу быть на сегодня свободна? — я морально опустошена. Как мне всё это пережить, не имею ни малейшего представления.
— Можешь. Иди.
Его глаза меня не отпускают. Недосказанность витает в воздухе удушливым облаком. Облизываю губы. В голове, словно в диафильме, переключаются картинки наших поцелуев и объятий.
Прошу Всевышнего вернуть мне здравый рассудок. Похоже, я совсем чокнулась. Нужно срочно уходить из‑под влияния Дарницкого.
Мой мобильный начинает завывать, оповещая о входящем звонке. Только благодаря этому получается разорвать зрительный контакт с Александром Михайловичем.
— Доброй ночи. — не дождавшись ответа выхожу из дома. Достаю из кармана куртки телефон.
Илья.
Этот день решил меня добить. Возникает мысль просто не отвечать. Я знаю, что ничего хорошего не услышу, тогда зачем доканывать себя ещё больше?
Нет. Я так не могу. Если Лена не захотела меня выслушать, то, может, её сын не будет настолько стремительным в выводах.
— Алло.
— Я стою за воротами. Выйди, пожалуйста. — тон голоса Ильи расстроенный. Чувство вины меня съедает живьём.
— Сейчас. Иду.
Я должна объяснить ему всю ситуацию. Надеюсь, он поймёт, что в увольнении его матери нет моей вины.
Говорю Макару, что ненадолго выйду. Отпрашиваться мне вроде бы уже и не нужно.
Оперевшись задницей на капот своей старенькой машины, Илья ждёт, пока я подойду к нему ближе. Может, это глупо, но я ему доверяю. Если и он меня обидит физически, то я больше никогда не поверю ни одному человеку на планете.
— Привет. — здороваюсь первой. Тело колотит словно от холода, но на самом деле я сильно волнуюсь.
Илья не спешит отвечать. Просто смотрит и молчит.
Ветер со снегом треплет мои волосы в разные стороны. Мы не сможем нормально поговорить на улице, но и садиться к Илье в машину я не хочу. Всё же страх физической расправы присутствует в моей голове.
— Объясни. — одно слово, но оно не несёт и грамма агрессии.
Чувствую к Илье благодарность вселенских масштабов.
— Я не хотела, чтобы так получилось. Твоя мама решила, что я с Дарницким... сплю. Она не права. Но я была уверена, что Александр Михайлович её оставит. Не оставил. Наверное, она любит Дарью Фёдоровну. В общем, я не могу отвечать за его действия. Я сама здесь на птичьих правах, ты же это и так знаешь. — несу какой‑то бред. В голове — каша из оправданий, претензий и обид.
— Успокойся. Я не собираюсь тебе предъявлять. Это мама... Она ненавидит любовниц не меньше Даши. Десять лет назад она застала отца в их постели с какой‑то бабой. Сама понимаешь. Ей теперь женщины с «низкой социальной ответственностью» мерещатся повсюду. Если она решила, что ты спуталась с Дарницким, то оставаться в его доме она бы и сама не захотела.
— Илья... Она не права.
— Ну почему же? В чём‑то и права. Дарницкий не занимается благотворительностью, а о тебе печётся. Он явно к тебе неравнодушен. Я тебя ни в чём не упрекаю. Ваши жизни — только ваше дело.