В полной тишине мы собираемся и покидаем номер. В полной тишине едем по направлению выезда из города.
— Аптека, — Соня показывает рукой в сторону каких-то магазинов. Среди них вижу вывеску «Аптека».
Сворачиваю и паркуюсь.
— Купите? Я стесняюсь.
Смотрю на это чудо. В горле стоит противный ком и мешает мне полноценно дышать.
— Конечно. Сейчас... — выбираюсь из машины и как зомби бреду в аптеку. Меня знает каждая собака в этом городе, поэтому набрасываю на голову капюшон своей спортивной куртки.
— Держи. — вернувшись в машину, вручаю Соне таблетку и бутылку воды.
Соня без колебаний открывает коробку и выдавливает таблетку, откручивает крышку с бутылки. Как чумной слежу за движениями её пальцев.
А если не пить? Какая вероятность, что она забеременела? А если она уже... Я могу иметь детей. Проблема ведь не во мне.
— Что с вами? Александр Михайлович? — голос Сони выводит меня из транса. — Я всё. Можем ехать.
Перевожу взгляд на пустой блистер в её руке. Она уже выпила таблетку.
— Сейчас. Минуту подожди. — мне нужно прийти в себя. Мои внутренние метания вышли на новый уровень.
Собираюсь с силами и выезжаю в сторону дома. Соня, отвернувшись от меня, всю дорогу смотрит в боковое окно. Хотел бы я знать, о чём она сейчас думает.
По мере приближения к поместью ощущаю тревогу. Соня тоже начинает нервно ёрзать по сиденью.
Я изменил жене с девушкой, которую без зазрения совести везу в наш семейный дом. Урод ли я? Решайте сами. Даже моя нелюбовь к этой женщине не отменяет факта предательства. По-хорошему я должен был развестись, а уже потом строить свою жизнь, как мне хочется. Ну что ж... Я оказался хреновым человеком. С этим мне придётся жить как-то дальше.
Въезжаю во двор. У самих ворот стоит машина скорой помощи. Что ещё произошло?
Соня перепуганными глазами смотрит сначала на машину, потом на меня.
— Сонь, иди к себе в комнату. Сегодня не приходи. Хорошо? — прошу максимально добродушно, надеюсь, она меня понимает.
— Да. — без пререканий покидает машину и бежит в сторону своего дома. Смотрю ей в след, пока она не скрывается из виду.
Дом встречает меня запахом каких-то лекарств. Непривычно. Даша никогда не болеет. Может, какой-то работнице стало плохо?
На первом этаже никого нет, и я поднимаюсь в нашу спальню. Застаю Дашу лежащей на кровати и стоящую над ней женщину в медицинской форме.
— Что происходит? — не совсем любезно предъявляю непонятно кому.
— Мне плохо! — Даша с ненавистью смотрит на то, как я сбрасываю куртку. — Нагулялся?! Ненавижу тебя!
Пока жена кричит, а врач её успокаивает, я ухожу в гардеробную переодеться. Вернувшись, не обнаруживаю посторонних. Даша словно царица сидит нога за ногу за косметическим столиком. Очевидно, что ей не плохо. Просто очередной спектакль.
— Даш, нам нужно поговорить, — беру стул и сажусь напротив. — Ты в состоянии слушать?
— Саш, ты где свою совесть потерял? М? В какой ночлежке? Ты всю ночь кувыркался с этой подстилкой, а сейчас ещё что-то от меня хочешь? Да не пошёл бы ты? — разворачивается к зеркалу и начинает размалёвывать своё лицо.
— Даш, ты же знаешь, что я не люблю тебя. И ты меня, между прочим, тоже. Так что давай без сцен. Мы можем разойтись тихо и мирно. Зачем тебе держаться за меня? Для чего? Ну правда, ответь. Я отдам тебе половину заработанного за годы брака. Или ты хочешь ещё и этот дом? Хочешь? Забирай.
Даша внимательно меня слушает и откладывает кисточки в сторону:
— Цена твоей свободы только в двух вариантах: первый — только смерть разлучит нас; второй — всё заработанное за все годы. А что? Хочешь новую жизнь? Начинай с нуля! Твоя молодая писька тебя поддержит! Шестнадцать! Ей шестнадцать! Ты конченный уголовник!
Я бы мог опровергнуть возраст Сони и объявить всем, что ей есть восемнадцать, но я не буду этого делать. У неё новые документы.
— Даш. С чего ты взяла, что я сплю с Соней? — с трудом держу себя в руках. На самом деле у меня нет ни малейшего желания что-то объяснять и оправдываться. Даша не белая и пушистая. Она настоящая акула, и кто лично с ней знаком — с удовольствием это подтвердит.
— Нет? Не спишь? — ехидно улыбается. Она хорошо меня знает. Всё-таки годы, проведённые вместе, оставляют свой отпечаток.
Понимаю, что не смогу оставить Соню в доме без охраны. Даша способна на что угодно, я вижу это в её глазах.
— Я сегодня же подам на развод. Можешь хотеть чего угодно — хоть моей смерти, хоть всех денег. Мечтать тебе никто не запрещает. — поднимаюсь со стула и выхожу из спальни.
Сразу же отправляюсь в домик к охранникам. Нужно приставить кого-то к Соне. Из всех кандидатов выбираю самого отмороженного: Миша — идеальный телохранитель. Бывший боец спецназа, списанный за избиение своего коллеги.