Все молчат.
Миронов поднимает ствол и направляет на Настю.
— Да?
— Да, — она не отводит глаз от моего лица. Её взгляд буквально молит меня покориться.
— Вот и замечательно. А теперь ешьте. Нам сегодня понадобится много сил, — смотрит на меня с плотоядной улыбкой на мерзком лице.
Чтобы не нарываться ещё больше, накладываю себе в тарелку немного тушёного мяса с овощами. Меня ужасно тошнит, и я не знаю, как смогу проглотить хоть кусочек.
Краем глаза замечаю, что Миронов ест другую еду. Что-то похожее на курицу.
Смотрю на мясо в своей тарелке. Что это? В голове всплывают слова Жени о том, что он кормит и поит их чем захочет.
— Что ты хочешь там рассмотреть? Мяса никогда не ела? — он наблюдает за каждым моим взглядом. Это плохо.
— Что это за мясо? — решаю спросить прямо. Почему-то уверена, что он скажет правду.
— Это тортик.
Первые пять секунд я не понимаю, что говорит Миронов. Но потом… Опять смотрю на мясо в тарелке. Тортик. Я ему верю. Это кошмар наяву.
Поднимаю глаза и вижу, что девочки начинают есть свою еду. Они не знают, кто такой Тортик. А может быть, им без разницы и они пробовали и худшее меню.
— Ешь, — чётко и ясно.
— Где Богдан? — сама от себя не ожидала произнесённого вопроса.
Врезаемся взглядами.
— Без понятия. На работе, наверное, — урод смеётся надо мной.
— Он жив? — моя интуиция кричит об обратном.
— Конечно. Ты же знаешь, что смерти не существует. Мы живём вечно, — поднимает свой бокал и отпивает вино жадными глотками.
— Он ведь помог выманить меня. За что тогда вы его… — даже несмотря на предательский поступок Богдана, мне становится его жаль. Перед глазами стоит его улыбка, а в ушах звенит весёлый голос.
— Неужели ты такая сердобольная девочка? Удивительно. Почему же тогда Дарницкая сдала тебя мне? Дай угадаю… М-м-м… Ты присела на член её благоверного! — начинает дико ржать, оголяя свои белоснежные зубы.
Угадал.
Я удивлена. Дарья Фёдоровна вошла в сговор с человеком, хотевшим убить её мужа? Она не такая, какой пыталась мне казаться всё это время. Я думала, что она любит Александра Михайловича. Очевидно, что нет. Если бы любила — не связалась бы с Мироновым. При желании Дарницкая могла бы избавиться от меня любым другим способом.
— Она дура. В этом, наверное, причина, — говорю Миронову с натянутой улыбкой.
Он не отвечает, только смотрит. От его взгляда у меня чешется всё тело. Уверена, что Миронов уже знает, что хочет со мной сделать.
Я держусь. Не представляю, откуда во мне берётся эта сила. Пока Миронов ничего мне не сделал, я могу здраво рассуждать и строить планы, стратегии. Дальше боюсь, что ничем не буду отличаться от других «кукол».
Заговорить Миронову зубы не получается, и приходится положить в рот один кусочек мяса. Не чувствую его вкуса совершенно. Мне остаётся только надеяться, что это не Богдан.
Насколько ужасен этот мир… Живя в своём маленьком коконе, мы зачастую не знаем, что творится у «наших соседей за стенкой». Там может быть всё что угодно: измены, скандалы, драки, насилие, увечья, смерти. Выйдя на улицу, мы можем быть схвачены любым преступником и проданы в рабство или на органы. Этот мир полностью прогнил. Психически больные люди, вместо того чтобы лежать в психушках, диктуют здоровым, как им жить.
— Иди в душ. Через пятнадцать минут будь в комнате с красной дверью. И не опаздывай. Опоздания наказуемы, Снежок, — Миронов встаёт из-за стола, подносит ствол к моему лицу и убирает им прядь моих волос за ухо.
Пока он не исчезает за поворотом, я даже не дышу.
— Мы должны что-то сделать! — шепчу себе под нос, чтобы Он не услышал.
— Делай, что велено! Иначе выгребать будем все! — Настя сжимает в руке вилку с такой силой, что та гнётся.
— Нас пятеро! Вы чего?!
— Даже если мы нападём все вместе, он успеет кого-то убить. Ты готова быть случайной жертвой?
Она права. С вероятностью девяносто девять процентов он успеет выстрелить. И, может, не один раз.
— Готова! — я не вру.
Ясно осознаю, что готова пойти на всё.
— А мы — не готовы! — Настя никак не может успокоиться.
— Я готова, — на ломаном русском говорит Мэй.
Обвожу взглядом остальных. Они боятся. Как я могу настаивать? А если Миронов реально кого-то из них прикончит?
Смотрю на Мэй.
— Только точно. Ты не должна спрыгнуть в последний момент.
— Точно, — она смотрит на меня с такой надеждой, словно я Супер-женщина и обязательно всех спасу. — Что нужно делать?
— Бери с собой нож.
Встаю и ухожу в душ. Осматриваю комнату на наличие камер. Их нет. По крайней мере видимых. Я уверена, что они спрятаны, и этот маньяк следит за каждым нашим шагом. Возможно, не конкретно сейчас, но когда его нет в бункере — точно. Даже не знаю, откуда у меня такая уверенность.