— Палево. Если они сегодня поймали свою пропавшую блондинку, то сразу догадаются, что я им вру.
Сука! Он прав.
Сметаю со стола своего кабинета все бумаги. Меня разрывает на части от беспомощности. Я не могу заявиться в дом Миронова. А никаких доказательств его причастности у меня нет.
Можно раскрутить это дело в юридической плоскости, но на это уйдут недели, если не месяцы. Это невозможно. Нужно найти Соню сегодня же. Я боюсь даже представлять, что с ней может сделать Миронов.
— Где он бывает?
— Иногда он проводит время в местном борделе. Без понятия. Я за ним не слежу.
Даю указания своим людям найти бордель и, по возможности, этого Руса.
Начинаются изматывающие поиски. Действуем тихо, но оперативно. Никто из людей Миронова ничего не должен заподозрить.
С четырёх утра и до шести часов вечера перерываем весь город, но безрезультатно. Я уже не просто волнуюсь, у меня начинается конкретная паника. Я здохну нахрен, если с Соней что-то случилось.
Но всё же нам удаётся. Мы вылавливаем Руса на выезде из дома Миронова. Нас десятеро, он один. Рус понимает бесперспективность своего сопротивления и сдаётся без боя. Пакуем этот кусок дерьма и увозим в мой второй дом на краю нашего посёлка. Этот слизняк не сдаст все явки и пароли так сразу, как сделал это Рамиль. Его придётся колоть по полной программе. Никого из своих ребят я просить не собираюсь, сделаю это лично.
По приезду парни заводят этого смертника в подвальное помещение и оставляют нас наедине.
— Может, обойдёмся без насилия, и ты мне сразу всё выдашь как на духу? — смотрю на этого гандона и разминаю кулаки.
Урод начинает ржать. Он не верит, что я могу его укатать. Зря. Если он может справиться с одной хрупкой девочкой, это не делает его хорошим бойцом.
Наношу первый удар… и понеслась. Вспомнились все мои занятия по вольной борьбе и боксу. Давно это было, но тело помнит.
Время идёт, но Рус не колется. Его морда напоминает кусок отбивной, сломана рука и рёбра. Нужно что-то радикальное. Выхожу в небольшой коридорчик и беру с настенной полки складной ржавый нож. Сойдёт. Возвращаюсь обратно. Тело лежит пластом на холодном бетонном полу, но он живой и в сознании. Присаживаюсь возле него на корточки и втыкаю лезвие в его пах. Тварь начинает завывать как последняя сука. Да, страх потерять своё хозяйство намного страшнее потенциальной смерти. Ведь без него он не сможет насиловать несчастных женщин и быть "полноценным мужиком".
— Я скажу! Не надо! — верещит не своим голосом. — За тридцать километров по трассе на запад есть съезд в частный заповедник. Это его земля, просто оформлена на левого чела. Под самым длинным зданием есть бункер. Там он держит своих кукол.
Твою мать! Кукол… Последний удар по почкам мрази, и я выбегаю прочь.
— Пусть пока побудет здесь. Вадим, остаёшься с ним. Остальные со мной! — прыгаю за руль джипа и стартую со скоростью реактивного двигателя.
Несёмся по трассе. Руки крепко держат руль, кажется, что вырву его сейчас с корнем. Сонька больше суток находится у Миронова. Что он мог сделать с ней за это время? Нет. Не хочу даже допускать таких мыслей. Я убью эту тварь. Пусть даже ценой своей свободы. Он не будет больше ходить по Земле. Я клянусь сам себе.
Сворачиваем на съезд с дороги под вывеской «Частная территория. Вход воспрещён». Дорога входит в сосновый лес. Едем ещё минут десять. Вдалеке виднеется какой-то огонёк. Нажимаю на газ.
Как же мне страшно увидеть её боль. Сердце обливается кровью.
Подъезжаем к тому самому длинному зданию. Улицу освещает тусклый свет лампы из открытой двери. Возле входа стоит машина Миронова. Он здесь. Но почему дверь открыта?
Выпрыгиваю из машины и направляюсь прямиком ко входу.
— Александр Михайлович, стойте! Мы первые! — Дима вырывается вперёд с вытянутым в руках оружием.
Долго бежать не приходится. Сразу на пороге бункера лежит голое окровавленное тело Миронова. Я впадаю в ступор от такой картины. У него отрезан член. Всё вокруг залито литрами крови.
— Соня! Соня, ты где?! — переступаю труп и забегаю внутрь.
Бегу по следам крови. Миронова тянули по полу. Забегаю в красную комнату. Глаза мечутся в сборе информации.
Кровь. Одежда мужская. Одежда женская. Нож. Пистолет. Отрезанный отросток.
Поднимаю бюстгальтер и подношу к носу. Её запах.
— Аааааа!!! — крушу эту проклятую комнату. Он трогал её!
— Александр Михайлович! Никого нет! Есть следы в лес. — Дима хватает меня за куртку, тем самым приводя в чувства.
— Все на поиски! Немедленно! — выбегаю наверх.
Он её трогал. Он её обидел. Я, сука, это знаю. Это она его убила? Не верю. Она явно была не одна.