Тебя.
Улыбаюсь сама себе. Вот бы я ему так ответила. Как бы он отреагировал?
— Ничего. Спасибо. Я бы лучше предпочла отдохнуть.
Поворачиваюсь к Дарницкому лицом. Он стоит в двух метрах от меня. Так красив. Нереально. Не смазливой красотой — брутальной. Не представляю, как его можно не любить. И не хотеть. А ещё он добрый. Со мной, по крайней мере. Какой он на работе, я даже не догадываюсь.
— Сонь, тебе нужно поесть. Ты день только кофе пила, — неужели не хочет меня отпускать?
— Не хочу. Где ванная комната? Приму душ и лягу спать.
Я могла бы сделать первый шаг. Уверена, что он не оттолкнул бы меня.
Не буду. Хватит того, что я буквально заставила его лишить меня девственности. Второго такого позора я не допущу.
— Не знаю. Пошли искать.
Долго искать не приходится. Быстро находится и ванная, и спальня.
— Спокойной ночи, — говорю с долей неудовлетворённости. Я бы хотела побыть с Александром Михайловичем наедине. Просто поговорить и провести время вместе. Но только он должен сделать этот первый шаг.
— Спокойной, — тяжело дышит. Грудная клетка вибрирует.
Смотрим, не отрываясь, друг другу в глаза. Ну же. Просто отключи голову и побудь со мною.
Разворачивается и уходит.
Мои губы начинают трястись, как у маленького ребёнка. Осталось только разрыдаться.
Беру себя в руки и быстро принимаю душ. Стираю руками нижнее бельё и развешиваю на полотенцесушителе. Надеюсь, что у Дарницкого своя ванная комната. Придя в спальню, сбрасываю полотенце и голая забираюсь под одеяло. Ну не в штанах же мне спать?
Не могу уснуть. Сегодня — не из-за страха увидеть во сне Миронова. Сегодня со мною рядом ночует Александр Михайлович, и это тревожит мою многострадальную душу.
По внутренним ощущениям проходит больше часа, когда в дверь тихонько стучат.
Улыбка растягивает мои губы, а сердце начинает колотиться, как безумное. Пришёл.
Ничего не отвечаю. Я знаю, что он и так войдёт. Каким-то образом я его чувствую: то, как он волнуется, то, как возбужден и не может больше терпеть в своей комнате.
Дверь открывается, и Дарницкий входит в мою спальню.
Я сразу же начинаю захлёбываться слюной. Его кипельно-белая рубашка расстёгнута и открывает обзор на крепкую мускулистую грудь. Хочется застонать от удовольствия лицезреть такую картину.
Он не говорит ни слова. Идёт к постели, на ходу избавляясь от одежды.
Мне становится страшно. Сейчас я воспринимаю всё иначе, нежели в первый раз.
Я лежу — он стоит. Во всех смыслах. Хочу рассмотреть его без дурмана в голове.
— Разденься полностью, — прошу тихонько, когда на нём остаются одни боксёры.
— Если ты не хочешь, только скажи. Я сразу уйду. Я не…
— Я знаю, что ты никогда не сделаешь мне плохо. Не переживай. Я хочу. Миронов не отбил у меня желание хотеть тебя. Дай мне новые воспоминания. Они нужны мне как воздух.
Саша остаётся полностью голым. Потрясающий. Я возбуждена до предела.
Сбрасываю с себя одеяло. Глаза Дарницкого загораются бешеным блеском. Он нападает на меня, как хищник. Полностью укрывает меня своим телом. С ним я чувствую себя в безопасности. С ним мне хорошо.
То, что я сейчас испытываю, невозможно описать словами. Это мощно. Сумасшедше. Нереально. Это — за гранью.
Целуемся. Трогаем друг друга. Гладим. Щипаем.
Я хочу, чтобы он заполнил меня. Хочу быть одним целым.
Саша целует мои губы, шею, ключицы, грудь... Когда доходит до развилки ног, в моём организме происходит заледенение.
— Нет, — начинаю отбиваться. — Нет, не нужно.
Ноги взлетают вверх. Бью куда попало: по рукам, по плечам. Даже, кажется, заряжаю по лицу.
Саша сразу отстраняется. С испугом смотрит мне в глаза.
— Я не сделаю тебе больно. Прости, что накинулся, — пытается подняться с кровати.
Чёрт! Он не так меня понял!
— Стой! Не уходи! Это не то... Я хочу тебя! — кричу на эмоциях. Дарницкий не понимает меня. — Не нужно целовать меня там. После всего...
Мне дико стыдно, хотя я ни в чём не виновата. Но разве может Саша хотеть меня поцеловать там?
Смотрит на меня. Не знаю, о чём думает. Снова возвращается в исходную позу.
— Я хочу. Расслабься, — говорит настолько интимно, что я мгновенно забываю о своих страхах.
Чувствую его язык. Это... Это...
Мне хочется плакать от эмоций. Это настолько остро. Полное доверие и самая высшая степень близости.
Я совершенно ничего не понимаю в сексе. Не имею, по сути, никакого опыта. Но почему-то уверена, что не каждый мужчина приемлет такой вид интимных ласк.
Саша не брезгует мною. Даже после того, как моё тело было осквернено мерзким ублюдком Мироновым.
Наконец-то расслабляюсь. Оргазм не заставляет себя долго ждать. В груди вспыхивает пожар и расходится волнами по всему телу.