— Мне нужно подумать. А вдруг меня посадят за убийство? — пытаюсь пошутить по-чёрному.
— Тьфу на тебя! Никто тебя не посадит! Решено! Переживаем суд и отправляемся в лучшую жизнь! — Женька счастливо хохочет и хлопает в ладоши. Она потрясающая. Её не сломал год, проведённый в сексуальном рабстве. Она живее всех живых. Не то что я.
— У меня нет загранника.
— Сделаем! Не проблема!
Я, конечно же, отношусь ко всему сказанному с долей скепсиса. Пока что это всё нереально.
— Ничего не обещаю! Ты сильно на меня наседаешь! — тоже начинаю смеяться.
— Делай загранник. Не откладывай в долгий ящик. Со всеми документами мой отец порешает.
После ухода Жени домой я впадаю в раздумья.
Что если согласиться?
Я не знаю языка.
За чей счёт я буду там жить? За Женькин точно нет. Нужно будет искать работу.
Почему-то от этих мыслей становится легко на сердце. Я понимаю, что смогу. Я жива, а это главное.
На следующий день я просыпаюсь с твёрдым намерением сделать себе загранпаспорт.
Долго думаю, звонить ли дяде Мише. Если он ещё болеет, я могу попросить кого-то другого. Возникают мысли отправиться по делам самой, без сопровождения. Благо хватает ума не поддаться своей импульсивности.
Удаётся договориться с Пашкой. Он обещает приехать в течение двух часов. Начинаю собираться. Чувствую невероятный духовный подъём. Почему-то возможная эмиграция вселяет в меня надежду на лучшее будущее.
Мне быстро удаётся решить поточные вопросы, и вместе с Пашкой мы располагаемся в небольшой, но уютной кафешке в центре города.
— А куда ты хочешь уехать? Зачем? Что вы все в эту заграницу так рвётесь? — Пашка, как из голодного края, наминает уже второе пирожное. Ещё бы — прокормить такого амбала…
— Пока не знаю куда, — сходу привираю, не хочу выкладывать все карты. Вдруг ничего не получится. — Может, никуда и не уеду. Пусть загран будет на всякий случай.
— А как же Александр Михайлович? — бесхитростно задаёт тяжёлый для меня вопрос.
— А что Александр Михайлович? — включаю дурочку. Сразу же на лицо накатывает жар, и начинает неистово колотиться сердце.
— Ну вы же вместе? — поднимает взгляд от своей тарелки. — Нет?
Слова застревают где-то в горле. Не сразу нахожусь с ответом.
— Нет. Не вместе.
— А все в поместье думают, что да. Он же дома не появляется.
Меня начинает трусить. Прячу руки под стол, чтобы не показывать своё волнение.
Где же он тогда живёт? Может быть, у Саши есть другая женщина?
Мы не виделись вживую две недели, только один раз разговаривали по телефону. Да и разговором это не назовёшь: Саша позвонил по делу. Сказал, что мне нужно подъехать к Разумовскому и подписать какие-то бумаги. Как же мне хотелось слышать его голос чуточку дольше. Но он не дал мне шанса. Обрубил на корню.
Я скучаю. Так сильно. До боли в груди.
Я люблю. Ещё сильнее. Ещё больнее.
Моя любовь безответна, но у меня ни разу не возникло мысли отречься от неё. Я уверена, что не каждый человек на нашей планете может испытать это прекрасное чувство. Оно невероятное, нежное и окрыляющее. Хотя в то же время острое и болезненное. Как бы ни сложилась моя жизнь и куда бы меня ни занесло, я сохраню внутри себя это тепло.
Неожиданно моё внимание захватывает мужчина, сидящий через два столика от нас. Русые волосы, зачёсанные назад. Торчащие уши с заострёнными вершинами. До этого сидевший к нам спиной, он поворачивается и смотрит мне прямо в глаза. Штырь.
Первая эмоция — ненависть. Вторая — безразличие. Что он мне сделает в людном месте? Ничего.
И наконец третья эмоция — любопытство. Мне становится дико интересно узнать его мотивы и желания.
Он просто смотрит. Не встаёт и не подходит ко мне. Это такая тактика запугивания? Ну тогда я могу его разочаровать — мне не страшно. Возможно, он не знает, что я убила человека? Хотя вряд ли. Но он точно не знает, что я продолжаю убивать Миронова в своих снах снова и снова. Я уже не просыпаюсь от криков ужаса. Я перестала ощущать страх. Наверное, мне пора посетить психолога. Я начинаю бояться сама себя. Что если мои понятия морали просто сотрутся по истечении времени?
— Паш, здесь сидит Киселёв. Я хочу, чтобы он подошёл ко мне, — спокойно обращаюсь к охраннику.
Пашка сразу же приходит в боевую готовность.
— Где он? — крутит головой по сторонам и быстро находит Штыря взглядом. Оказывается, он знает, как тот выглядит. Спасибо Саше.