— Успокойся. Мы в общественном месте. Я хочу с ним поговорить, — перевожу взгляд на Штыря и легонько виляю головой, зазывая его подойти.
Он встаёт. В два шага подходит к нашему столику.
— Паш… пересядь, пожалуйста.
— Соня… — переводит взгляд на Штыря. — Я тебя прикончу на месте, если обидишь её хоть словом.
Денис снисходительно улыбается и садится на место Пашки. Тот пересаживается за соседний столик.
— Привет, Соня, — у Штыря очень красивый голос. В моём родном городе все женщины готовы были выпрыгивать из трусов ради одного его слова.
— Что вам от меня нужно? — чувствую себя уверенно. Всё-таки наличие охраны упрощает мне жизнь по максимуму.
— Поехали домой, Сонь, — складывает руки перед собой, упирая подбородок в костяшки пальцев. Взгляд — навылет.
О-о-о… начинаю понимать его феномен. Действительно завораживающие глаза. Только на меня они никоим образом не подействуют.
— К кому домой? К вам? У меня, например, дома нет. Пришлось бежать из родного города, чтобы скрыться подальше от непонятного человека.
— Я непонятный? — белоснежная улыбка покруче, чем у кинозвёзд. — Спрашивай, что тебя интересует, а я с огромным удовольствием тебе отвечу.
Какой же он мутный. Хищник на охоте — очень подходящее ему определение.
— Я уже задала вам свой вопрос. Что вам от меня нужно?
— Ты. Мне нужна ты, Соня.
— Зачем?
— Для любви?
— Что вы несёте?
— Правду.
С натугой тяну воздух. Он издевается.
— Мы с вами даже не знакомы. О какой любви идёт речь? Это обычный сталкинг.
— Ты не знакома со мной. А я знаю о тебе всё. Ты принадлежишь мне, нравится тебе это или нет.
Он больной. Это очевидно.
— Вам нужен психиатр. Вы не здоровы. Я никому не принадлежу. Я свободный человек.
Киселёв откидывается на спинку стула и демонстративно закатывает глаза. Похоже, я утомила барина.
— Где скрывается твой брат? Мне казалось, что он не настолько наивный, чтобы от меня прятаться. Я же найду его в любом случае.
Не собираюсь отвечать на этот вопрос.
— Уезжайте домой и оставьте нас в покое. Иначе…
— Что иначе? Натравишь на меня любовника? Ай-яй-яй, Соня! Как ты могла связаться с женатым мужиком? — сарказм восьмидесятого уровня. — Я же берёг тебя не для такого непристойного поведения!
— Вы меня берегли? Каким образом?
— Таким, что тебя никто не трогал в вашем с братом гадюшнике. Ты никогда не задавалась вопросом «почему»?
Задавалась. Меня действительно могли бы при желании изнасиловать тысячу раз. Но этого не произошло. И я должна говорить за это спасибо Штырю? Он запретил меня трогать? Ну да… Берёг мою девственность для себя любимого. Понимаю, что меня растили как животное для одной конкретной цели — ублажать владельца.
— И что? Я не потеряла свою ценность в ваших глазах? Я уже испорченная.
— Ничего страшного. Целка была бы приятным бонусом, но если её уже нет, то это не проблема. Ты всё равно девственна во всех смыслах этого слова.
Он не оставит меня в покое. Очень чётко осознаю этот факт. Почему его до сих пор не посадили за решётку? Саша ведь обещал мне это. Он говорил так уверенно, что у меня не осталось сомнений.
— Я могу заявить на вас в полицию. Это преследование. Вы считаете, что на вас не найдётся управы? Найдётся, я вас уверяю.
Киселёв перестаёт улыбаться. Смотрит на меня с толикой зла и раздражения.
— Подумай хорошенько над тем, что творишь. Ты можешь сегодня же поехать домой. Жить красивой и спокойной жизнью. Иметь всё, что только пожелаешь. А можешь барахтаться в дерьме и дальше. Падать, вставать, опять падать. Но итог будет тот же. Ты будешь моей. Только тебе выбирать, сколько шишек на этом пути ты набьёшь.
— Как поэтично… Дерьмо и шишки.
— Хм… — резко встаёт. — Я дам тебе время на раздумья. Двух дней, думаю, будет достаточно. До встречи.
Молча провожаю взглядом его фигуру до дверей кафе. Мне не нравится его уверенность в себе.
— Паш, поговори, пожалуйста, с Александром Михайловичем. Расскажи, как всё было. Ты же слышал наш разговор? Штырь не успокоится. Он точно намерен предпринимать какие-то действия.
Через два дня я узнаю из новостного сайта о том, что Киселёв Денис задержан по подозрению в организации наркотрафика. Никаких подробностей, только одно предложение.
Хочу набрать Сашу, но останавливаю себя. Если бы он хотел позвонить и рассказать подробности, то сделал бы это. Он не хочет со мной разговаривать — это же очевидно. Мне тяжело принять тот факт, что ему не так плохо и тяжело, как мне. Я думаю о нём постоянно. Только ночью моим сознанием овладевает Миронов.