Стена одного из зданий расположена совсем близко к забору.
Я смогу? Вряд ли, но попытаться стоит. Упираюсь спиной о стену забора, ногами — об стену здания и начинаю подниматься. Кожа спины раздирается в кровь от взаимодействия с неровной поверхностью.
Ещё чуть-чуть. Я потерплю. Я смогу.
Когда мне остаётся совсем немного слышу крики и лай собак. Меня ищут.
Делаю последние рывки. Хочется кричать от боли, так как кожа горит огнём. Но эта боль подстёгивает меня к движению.
С трудом, но у меня получается преодолеть эту преграду. Опять падение на землю. В этот раз подняться сразу у меня не выходит. Что-то дико болит в грудной клетке, и тяжело дышать.
— Она перелезла через забор! Рус?! Спускай собак! Они быстро её найдут, тут вся стена в крови!
О неееет! Я так просто не сдамся!
Превозмогая острую боль, я поднимаюсь на ноги и начинаю бежать.
Кусты, деревья, опять кусты. Ветки лупят меня по лицу и выкалывают глаза. Где-то позади меня слышится агрессивный лай собак. Не знаю, сколько по времени я смогла бы бежать до того, как меня догнали. Наверное, недолго.
Словно свет маяка в море, я вижу сквозь тьму ночи огни уличных фонарей. Впереди что-то есть.
Лай собак то ближе, то дальше. Я перестаю ориентироваться в своём отрыве от них.
Выбегаю на открытую территорию. Какой-то лужок с огромной длинной постройкой. В воздухе витает запах сухой травы и навоза. Пролажу между брёвнами деревянного забора и продолжаю бежать вперёд.
Намного дальше вижу большой двухэтажный дом. Я не успею добежать до него. Резко срезаю к одной из огромных дверей ближайшего здания. Она открыта.
Врываюсь внутрь.
Это конюшня. По всему периметру включён слабый свет, и я могу рассмотреть где оказалась.
Лошади начинают нервничать и издавать непонятные для меня звуки. Простите, лошадки. Я не хотела вас беспокоить.
Не знаю, куда здесь можно спрятаться. Бросаюсь как умалишённая от одного стойла к другому и в результате падаю в стог сена, лежащий в пустом отсеке. Сердце колотится где-то в горле. С громкими хрипами тяну в себя воздух. Как же мне плохо! Нехватка кислорода провоцирует неконтролируемую панику. Я боюсь умирать!
С улицы доносятся мужские голоса и лай собак. Наверное, лучше задохнуться здесь и сейчас, а не оказаться в руках этих уродов.
Время идёт, но ничего не происходит. Никто не заходит в конюшню. Это странно. Позже голоса и вовсе стихают. Не может быть… Они ушли? Ни за что не поверю.
А, нет. Не ушли. Я отчётливо слышу скрип двери и тяжёлые шаги.
Я не смогла. Я проиграла. Закрываю глаза, как маленький ребёнок, желающий спрятаться от ночного кошмара. Шаги останавливаются возле меня.
— Ты живая? — грубый голос с хрипотцой. — Не бойся. Они ушли.
Открываю глаза. Картинка плывёт, и я вижу только тёмный силуэт.
— Где я? Кто вы? — только на эти вопросы у меня и хватает ума. В голове звенящая пустота.
— Я хозяин сена, в котором ты лежишь. Зовут меня Саша, Александр Михайлович. А ты у нас кто?
— Соня… София Дмитриевна.
Глава 3
— Лена, проводи врача и принеси что-нибудь поесть, — Александр Михайлович грозно раздаёт команды своему персоналу.
Уже больше часа я нахожусь в доме мужчины, спасшего меня от преследования. Оказывается, я забежала на частную территорию. Здесь нет трёхметровых заборов, но везде стоят камеры видеонаблюдения, которые засекли мои метания как возле конюшни, так и внутри неё.
— Ну как ты, София Дмитриевна, жить будешь? — добродушно смеётся надо мной хозяин дома. Его повеселило то, как я представилась.
— Надеюсь… Спасибо вам огромное. Вы меня спасли, — не удерживаюсь от пережитых эмоций и начинаю рыдать. Только сейчас я в полной мере осознаю весь ужас, свалившийся на мои плечи.
Меня могли убить. Да что там мелочиться: меня и в будущем могут убить. Ведь мне придётся как-то передвигаться по городу, искать работу и жильё. А я уже нахожусь «на карандаше» у каких-то отморозков. Хотя логичнее было бы уехать отсюда куда подальше. Только где гарантия, что и в другом городе я не вляпаюсь в неприятности?
— Прекращай. Ненавижу смотреть на то, как плачут дети. Самому хочется разрыдаться, — с какой-то отцовской заботой в голосе произносит Александр Михайлович. — Расскажи, что с тобой произошло. Ты бежала от людей Миронова? Почему?
— Не знаю, кто такой Миронов. Это не Владимир Леонидович?
— Он. Так что произошло?
— Я даже не знаю, с чего начать… Если вкратце, то меня продали ему в рабство, — некрасиво шмыгаю носом. Очень нужно высморкаться, но безумно стыдно делать это при постороннем мужчине.