— Что зависла? Опять папашку нашего вспомнила? — Женька хорошо меня выучила и без труда распознаёт мои внутренние волнения.
— Да нет...
— Да-да. Меня хоть не обманывай.
Ну а как мне его не вспоминать? Сын — точная его копия: черноволосый и кареглазый богатырь. Те же губы, тот же взгляд. Особенно когда Саша злится и нервничает, сдвигая в кучу бровки — он становится мини-копией отца.
О беременности я узнала уже в Греции. Самочувствие ухудшилось, но я упорно закрывала на это глаза. Валила всё на стресс от второго переезда. Сначала была Болгария, потом Греция. По утрам я начала испытывать тошноту и головокружения. Сделать тест меня заставила Женя. Я долго отнекивалась, так как выпила по просьбе Дарницкого экстренную контрацепцию. Правда, через сутки, но по инструкции это время ещё входило в норму.
И вот так, стоя с положительным тестом на руках в ванной комнате нашего нового дома в Афинах, я поняла, что попала по полной программе.
Я ни фига не святая. Каюсь, но в первый день, когда узнала о беременности, была уверена, что сделаю аборт. А какие мысли у меня ещё могли быть? Бедная, как церковная мышь. Ни работы, ни денег. Была только Женька и содержание от её родителей. И сюда я должна была приписать «плюс один»?
Женя не дала мне совершить этот поступок. Спасибо ей огромное. Я в то время не могла трезво соображать и оценивать, что творю.
«И плюс один, и плюс два, и плюс десять, если понадобится! Тебя это не должно волновать! Рожай нам малыша, и будем вместе его растить, как пара лесбиянок! Ха-ха! Шучу! Наверное. Ну а что? Я вряд ли когда-то забеременею! Мужикам в мой мир дорога закрыта».
Так и появился на свет Васильев Александр Дмитриевич. Отчество сыну дала своё. Не знаю почему. Сделала — и сделала. Не вижу в этом никакой проблемы.
Саша был прав. Я полюбила. По-настоящему, без компромиссов и угрызений совести. Любовь к своему ребёнку не идёт ни в какое сравнение с любовью к мужчине. Она сильнее всех моих чувств вместе взятых.
Только взяв на руки новорождённого сына, я поняла, что попрощалась с прошлым раз и навсегда. Никаких наркоманов, маньяков, смертей, разочарований и депрессий в моей жизни больше не будет. Я не допущу этого.
Женька часто спрашивает меня, не хочу ли я сообщить Дарницкому о рождении сына. Мой ответ неизменный — нет. Я закрыла эту страницу своей жизни и открывать её снова не собираюсь. Спустя два года мои чувства и эмоции улеглись и остыли. Теперь я понимаю, что мы не смогли бы быть вместе. Саша был прав во всём. Ещё бы... Он взрослый мужчина с нехилым жизненным опытом. Я на тот момент летала в облаках и думала, что смогу каким-то образом заполучить Дарницкого. Что будет дальше — я не думала. А дальше было бы то, о чём он мне и говорил: неудовлетворённость друг другом и жизнью в целом.
Я не слежу за его жизнью и запретила это делать Женьке. Она держится из последних сил, так как не хочет меня обижать и нарушать обещание.
Думаю, что Саша уже давно развёлся. Наверное, у него есть новая женщина. Скорее всего, его ровесница, ведь он так боялся нашей разницы в возрасте.
— Знаешь, кого мы с Саньком сегодня встретили на дневной прогулке? М-м? Николаса. Выпытывал у меня твой рабочий график, — выхожу из своих мыслей и наблюдаю, как Женька смешно играет бровями.
Николас — наш сосед через четыре дома. Молодой красивый парень. Мы с ним сразу сдружились по приезду в Ию. Он живёт здесь уже три года, занимается туристическим бизнесом. Я ему нравлюсь — это тяжело не заметить. Каждый раз, когда я гуляю с сыном, он как будто знает, где мы находимся. Понимаю, что он намеренно ищет со мной встреч, но держу его на расстоянии. Я не рассуждаю так радикально, как Женя, насчёт мужчин. Но всё же… Мне кажется, что я ещё не готова впустить в своё сердце нового человека. Мне страшно. И мне не стыдно это признавать.
— И? Что ты ему сказала? — уверена, что Женька выложила, как на духу, всю информацию.
— Сказала, что ты завтра выходная, — настырно заглядывает мне в глаза. — А что? Хватит мурыжить парня! Он уже весь, бедолага, изстрадался.
— Спасибо тебе, добрая девочка. Можно меня больше не сватать? Нет? Смотри, а то и я начну приводить к тебе женихов, — знаю, что нервирую Женьку, но не могу удержаться.
— Только попробуй! Нет и ещё раз нет!
Поднимаю ладони в примирительном жесте.
— Успокойся, не буду. Но и ты давай не занимайся сводничеством.
На том и расходимся: я ухожу на онлайн-занятие по греческому, Саша с Женей рисуют свои шедевры дальше.
Тихий и спокойный вечер, как обычно, заканчивается ярой истерикой моего сына. Последние месяцы он совершенно неусыпучий: скачет по своей кроватке, кричит, пищит, смеётся и плачет. Он хочет гулять — дня ему мало. Иногда я плачу вместе с ним. После рабочего дня нервы зачастую ни к чёрту. Я устаю, и это нормально. Носить Сашку на руках у меня нет сил. Приходится справляться песнями и разговорами. Он очень любит слушать мой голос. Рассказываю ему обо всём: о бабушке и дедушке, которые живут на небе, о дяде Максиме, который уже два года не употребляет и работает на мебельной фабрике. Рассказываю о своей жизни до его рождения — конечно же, без ужасных подробностей. Я и сама не хочу их вспоминать. А ещё я не рассказываю ему об отце. В моих рассказах его просто не существует. Я понимаю, что придёт время, и сын спросит у меня, где его папа. Но пока этого не произошло, я не собираюсь мусолить эту тему.