— Что?! Я правильно расслышал? В рабство? Тебя? — недоверчиво рассматривает меня с ног до головы.
Почему-то становится ужасно обидно за такой тон вопроса. Что значит «тебя»? Я что, даже на роль рабыни не гожусь? Почему такое недоумение на лице мужчины? Да, я не красавица, да, маленького роста. Но я же не страшная! Зачем так меня оскорблять?
— А чему вы удивляетесь? Вы хотите сказать, что Миронов порядочный человек и не покупает людей? — не могу удержаться от претензии.
В голове происходит экстренная переработка полученной информации.
Может быть, они друзья? А я тут душу собираюсь выворачивать.
— Я ничего не могу сказать о Миронове в контексте его «покупок». И знаем мы друг друга постольку-поскольку, — совершенно спокойно и максимально равнодушно отвечает он.
Что я за дура? Почему жизнь меня ничему не учит? Возможно, этот мужчина ничем не лучше остальных. Да, конечно, не лучше! Я не верю никому. Они все маньяки и насильники. Все до единого воспользуются при случае плачевным положением молодой девушки и надругаются над ней.
— Я поняла.
Мне нужно уходить. Уж не знаю, накрутила я себя или всё таким уродливым и является, но оставаться тут дольше может быть опасно для моей жизни.
— Как ты вообще попала к тем, кто хотел тебя продать? Ты местная? Приезжая?
Решаю рассказать частичную правду.
— Я из города N. Поругалась с родителями и решила прокатиться в столицу погулять. Тут меня и схватили, — ненавижу лгать. Совершенно не умею.
Александр Михайлович не скрывает недоверия к моим словам:
— Давай ты не будешь мне врать? Сколько тебе лет? Шестнадцать есть? Ты ребёнок и никуда бы без разрешения родителей не уехала.
Ребёнок.
Мне восемнадцать, но пускай я лучше буду для него ребёнком. Может быть, так я не буду выглядеть как сексуальный объект в глазах похотливых извращенцев. Ну если только они не являются любителями детей.
— Шестнадцать. Я сбежала от брата, а не от родителей.
— А с братом что?
— Наркоман.
— Родители где?
— Убили пять лет назад.
— И ты живёшь с братом-наркоманом, а не в детском доме или у родственников? — он опять мне не верит. Похоже, что это не я не умею лгать, а он чрезмерно подозрительный.
— Всё верно.
— Возможно. Только не всё сказанное тобой является правдой. В чём-то ты мне врёшь, не пойму только, в чём конкретно.
Мне становится страшно. Ещё час назад этот мужчина казался мне почти святым. Сейчас же я смотрю на него полными ужаса глазами.
Он очень большой: высокий и накачанный. Я со своими метр пятьдесят девять и хрупким телосложением выгляжу на его фоне словно букашка. Он может прихлопнуть меня одной рукой.
Сейчас его черты лица не кажутся мне добрыми — скорее, невероятно грубыми. Его глаза — чёрные, как сама ночь; густые тёмные брови придают облику суровость. Тяжёлый образ дополняет густая борода, из которой видны словно высеченные из камня, совершенно не чувственные губы.
— Почему ты так смотришь? — его голос выводит меня из транса.
— Зачем вам знать правду? Это моя жизнь и мои проблемы. Можно мне уйти? — страх остаться в этом доме побеждает страх выйти на улицу и, возможно, попасть в руки к людям Миронова.
Александр Михайлович очень странно смотрит на меня. Я начинаю нервничать.
— И куда ты пойдёшь посреди ночи? Ты хотя бы представляешь, где сейчас находишься? Нет? Ты за городом. Тебе до цивилизации добираться пешком до самого утра. Ночью. По трассе. Ну или по лесу. Ещё хочешь уйти?
Удивительно, но да. Хочу. Несмотря на всё перечисленное, мне страшнее остаться в доме у неизвестного мужчины.
— Саш, что случилось? Зачем вызывал врача? — в комнату входит женщина. Не просто женщина. Я таких богинь даже по телевизору никогда не видела.
Высокая. Стройная. Бронзовая кожа. Большая красивая грудь. Чёрные шелковистые волосы до самых ягодиц. Идеальное, нереальное лицо. Если бы я была мужчиной, то влюбилась бы сию же секунду.
— Даш, ты слышала когда-нибудь что-то о Миронове? Нехорошее? — Александр Михайлович задаёт ей вопрос, не отводя глаз с моего лица. Он вообще видел, какая женщина стоит у него за спиной?
— Нет. Что происходит? Кто это? — она с интересом рассматривает меня. — Кто ты, малышка?
Хлопаю глазами как дурочка. Что это за милейшее создание? Она назвала меня малышкой? Почему так приятно слышать это из уст красивой женщины, а не красивого мужчины?
— Эта девочка убегала от людей Миронова. Забежала к нам в конюшню. Если бы я не вышел им навстречу, то они зашли бы на нашу территорию. Больно нагло, не находишь?