Сегодня я выходная, но поспать вволю, конечно же, не судьба. В восемь утра Саша младший устраивает новый концерт. Пора прекращать издеваться над его отцом.
Женька крепко спит и даже не реагирует на происходящее. Я же с трудом сгребаю себя с постели и ухожу в душ. Привожу себя в более-менее нормальный вид и спускаюсь на первый этаж. Обоих Саш нахожу на кухне.
Картина маслом: сын восседает на стуле для кормления, весь измазанный кашей, сгребает содержимое своей тарелки в ладошки и швыряет на пол. Его несчастный отец, тоже заляпанный неудавшимся завтраком, в ужасе смотрит на происходящее. Останавливаюсь в пороге и тихонько наблюдаю.
Сердце сжимается от тоски. Я тоже соскучилась. То, что я вижу перед собой, — ни что иное, как утопия. Так не будет никогда: я, Саша и наш сын. Совместный дом и будущее. Жаль.
— Сын, переставай буянить. Ты и так наверняка не давал маме всю ночь спать. Так кричал! Я таких командиров никогда за свою жизнь не встречал, — Саша мечется по кухне, не понимая, за что первое ему хвататься.
На плите выкипает турка с кофе и догорает яичница на сковороде. Выхожу из своего укрытия и иду на помощь несчастному.
— Ма! Ма! — Саша чуть ли не выпрыгивает со своего стула при виде меня.
Начинаются возмущения на своего отца. Сын жалуется без слёз, только лупит кулачками по столу и недовольно смотрит на Дарницкого.
— Тут я, успокойся, — подхожу к сыну и целую его в лоб. — Саш, сядь, выдохни, — обращаюсь к его отцу.
Выключаю плиту и начинаю наводить порядок.
— Прости, Сонь. Я них… вообще не справляюсь. Сашка настоящий тиран.
Я не обижаюсь на такое определение относительно сына. Дарницкий прав. Не представляю, каким вырастет Саша. Надеюсь, что со временем его характер поменяется.
— Знаешь, когда я его родила, он сразу себя показал, — наливаю Саше чашку кофе и делаю бутерброд. — Акушерка, принимавшая роды, сказала, что я ещё натерплюсь, — сажусь за стол и принимаюсь кормить сына детским творожком. К счастью, он с радостью открывает рот и успокаивается.
— И что это ещё значит? — Дарницкий явно недоволен мнением акушерки.
— Она сорок лет отработала в роддоме и видела разных детей. Их поведение после рождения и какими людьми они выросли. Многих она знает во взрослом возрасте. Вот и сделала выводы.
— Чушь! — фыркает и принимается за свой мини-завтрак.
— Ну не знаю. Пока что она права. Как ночь прошла? — ехидно кошу взгляд на Дарницкого. — Хорошо спал на новом месте?
Саша улыбается. Настолько красиво и сексуально, что мои мозги просто вытекают в неизвестном направлении. Смотрю ему в глаза и тоже улыбаюсь.
— Ма! — маленький тиран возвращает всё внимание себе.
Докармливаю сына и начинаю уборку на кухне. Дарницкий, не без возмущений Саши, уходит в ванную отмывать налипшую кашу. Через десять минут встречаемся в гостиной. Сын спокойно играет на своём коврике, его отец еле живой сидит в кресле напротив.
— Когда приедем домой, сразу же найдём хорошую няню. Можно троих. Боюсь, что и две вряд ли справятся.
Ну вот опять! Что он заладил: домой, домой!
— Саш, мы не поедем с тобой. Я не шутила, когда говорила тебе об этом. Мой дом здесь. И как бы тяжело порой мне ни было — это не идёт ни в какое сравнение с тем, что было в моей жизни раньше.
Говорю максимально уверенно, чтобы у Саши не осталось сомнений в моём решении.
Именно в эту минуту я понимаю, что должна становиться самостоятельной и не цепляться ни за кого. Я хочу жить спокойной и счастливой жизнью, но на родине это будет невозможным. Мне там плохо. К сожалению, Саша меня не понимает.
— Чего ты боишься? Что тебя кто-то обидит? Этого не будет. Ты и сын всегда будете в безопасности.
— Не говори того, о чём не знаешь, — начинаю злиться. Ненавижу спорить. Обычно я проигрываю. — Мне хорошо и безопасно здесь! А ты хочешь вытянуть меня из моего кокона и выбросить на улицу!
— Какой кокон?! Что хорошего сейчас в твоей жизни? Днями торчишь на работе, а сын сидит дома с Женей! — Дарницкого наконец-то прорывает, и он высказывает то, о чём на самом деле думает.
— Ты меня сейчас упрекаешь? Серьёзно? Кто ты такой, чтобы указывать мне, как жить? — не остаюсь в долгу и тоже перехожу на высокие тона.
Резко осекаю себя. Саша спас меня. Конечно же, я об этом помню. Просто мне ужасно обидно. Он никогда не будет воспринимать меня как равную. По уровню развития, в его понимании, я недалеко ушла от сына и навечно останусь глупой малолеткой.