— Как минимум я отец твоего ребёнка, — Саша ужасно зол, и, естественно, я начинаю чувствовать вину. — А ещё... я хочу, чтобы мы были настоящей семьёй. Вместе. Под одной крышей. Но если ты не пойдёшь мне навстречу...
— Что тогда? И почему я должна идти тебе навстречу? Почему не ты? Переезжай в Грецию. Давай! Это же так легко и просто! Брось всё ради своего сына! Сможешь? — я нарываюсь и провоцирую.
Убиваем друг друга глазами. Я права! Пусть перестаёт командовать моей жизнью и сделает сам шаг навстречу!
— Ты понимаешь, о чём вообще говоришь? Для тебя всё так легко и просто? Взял и бросил то, что строил полжизни! Взять и выбросить на мусорку? Ты бы бросила? Ну? Ответь честно. Ты так упорно держишься за этот город, за эту работу. Это разве сопоставимые вещи?
Обидно до слёз. Вытираю потоки со своих щёк. Не хочу его больше видеть. Он совершенно не такой, каким был со мной раньше. Я не чувствую прежних тепла и заботы. Не могу находиться в его обществе.
Поднимаю на руки сына и выхожу из гостиной. Мне нужно проветрить мозги, иначе сойду с ума.
— Соня! — Саша окликает меня, но я не обращаю на него внимания.
Сажаю сына в коляску и выхожу на улицу. Бреду лишь бы куда, без целей и маршрутов. Моё сердце плачет. Ему больно и неприятно от слов некогда близкого человека. Я опять получила подтверждение того, что никогда не буду для него стоять на первом месте. Да и сын, по-видимому, тоже.
Я всё прекрасно понимаю: Дарницкий Александр Михайлович — птица высокого полёта. Он крутится в высших кругах нашей страны. Он на вершине своего дела. Конкурентов у него просто нет. Большой бизнес — большие деньги. Куча работы и ноль внимания своей семье. В памяти всплывает Дарья Фёдоровна. Пятнадцать лет она пробыла его женой. Сидела затворницей в их поместье, ни дня не работала, только занималась отловом молодых девчонок вокруг своего мужа. Вот это жизнь! Вот это счастье! Да мне и даром такое не нужно. А то, что жизнь Саши ни на грамм не поменяется с нашим в ней появлением, — это точно. Сидеть у окна в ожидании крупицы внимания в свой адрес? Я такого не вынесу. У Дарьи Фёдоровны железная выдержка, я не такая. Я морально слабая, так уж вышло. Да к тому же она его не любила. Ей было легче переносить его безразличие.
— Сонь, постой!
Оборачиваюсь на голос.
Николас. Машет мне рукой с другого конца улицы. Кажется, там находится одно из его кафе. Приходится подождать его приближения. Убежать прочь было бы странным.
— Привет. Гуляешь? Первый раз вижу тебя в этом районе. Давай посидим в моём кафе? Привет, Саш! — обращается к сыну.
Саша молча наблюдает за Николасом. Ну почему сейчас он спокоен и не закатывает истерик? Помог бы своей матери. Нет же — сидит как ангелочек. Вот подстава!
— Хорошо, давай, — натянуто улыбаюсь и иду вслед за Николасом.
Располагаемся за одним из столиков. Официант сразу приносит меню. Выбираю крепкий кофе.
— Ну как ты? Как прошла встреча с Сашиным папой? Он ещё здесь или уехал?
Совершенно не хочу отвечать на вопросы. Зачем я только согласилась на эти посиделки?
— Здесь. У нас дома. Не знаю, когда уедет. Наверное, скоро.
— Он тебя обидел? Ты расстроенная.
Смотрю на Николаса более внимательно. Мы могли бы быть идеальной парой. Оба молоды, оба любим этот город. Может, попробовать узнать его лучше?
Блин! Что попало в голову лезет. В кого я превращаюсь? Рассуждаю как приживалка какая-то.
— Всё хорошо. Не обидел. Просто... Как твои дела? — решаю перевести стрелки.
— Нормально. Было бы ещё лучше, если бы ты сходила со мной на свидание.
— Я... — забываю, что хотела сказать, так как вижу Сашу за окном кафе. То, как он смотрит на нас, просто ввергает в ужас.
Наблюдаю, как он уверенно заходит внутрь. Все посетители сразу же начинают на него таращиться. Ещё бы — такой экземпляр. Высокий и красивый. Слышу, как начинают шептаться женщины за соседним столиком. Пробирает дикая ревность. Хочется наброситься на них и выдрать все волосы.
— Не помешаю? — Саша садится на свободный стул. Говорит на английском и смотрит на Николаса с претензией.
— Помешаешь, — так же на английском отвечает Николас.
Что происходит?
Смотрю на Николаса и не узнаю в нём того улыбчивого парня. Он совершенно другой. Черты лица стали острыми и хищными. В который раз убеждаюсь, что я не разбираюсь в людях от слова «совсем».
— Потерпишь, — Саша ведёт себя нагло. Конечно же, Николасу далеко до самоуверенности Дарницкого. Не тот уровень и не тот опыт.
— Выйди из моего кафе, или тебя выведут.
— Кто? Ты? Ну давай, попробуй.
— Так! Хватит! Что вы выясняете? Николас, что с тобой?