— Сонь, прости, но я не буду терпеть этого выскочку, — переходит на греческий. — Если он сейчас же не свалит, я вызову полицию.
— О, Боже! — встаю со стула и иду на выход.
Саша догоняет меня уже на улице.
— Это он? Тот петух, подаривший тебе розы?
Пробирает смех:
— Дарницкий, давай ещё скатись и ты в детство. Тебе по статусу не положено так обзывать молодых парней. Да и вообще, что это было? Откуда столько борзоты?
— По-твоему, я настолько старый, что не могу поставить на место сопляка? И это не борзота. Это демонстрация границ.
— Каких границ?
— Моих. Ты, Соня, — моя, и этому дятлу нечего скалить свои зубы в твою сторону.
Во все глаза смотрю на этого самца. По-другому его сейчас и не назовёшь. Осталось только начать бить себя в грудь и голосить на всю округу. С открытым ртом наблюдаю за тем, как Саша разворачивается и заходит в ближайший цветочный магазин. Не понимаю, что мне делать: ждать его или уходить. Жду. Через пару минут он выходит с огромным букетом розовых роз.
— Что это?
— Цветы.
— Кому?
— Тебе.
— Зачем?
— Просто так. Иди сюда, — тянет меня к себе и нежно целует в губы.
Забываю обо всём. Опять влипаю в него. Он хочет меня прогнуть и умело манипулирует моими чувствами.
Я не поведусь. Ни за что. Пусть даже не надеется.
И это последняя моя здравая мысль на сегодня.
Глава 27
Это ненормально. Наше поведение выходит за все возможные рамки приличия.
По возвращению домой обнаруживаем стоящую в пороге Женю. Она, обвешанная своими рисовальными приблудами, собирается идти на пляж. Встречаемся взглядами. Женька без слов меня понимает и бросает возле дверей всё своё добро.
— Забыла... Нужно же ещё в магазин сходить. Давай, с мелким прогуляюсь, — забирает из моих рук коляску и скрывается в неизвестном направлении.
Хочу возмутиться своему же поведению, но не успеваю даже пикнуть. Саша набрасывается на меня «не отходя от кассы». Врезаемся губами. Какое-то сумасшествие. Это даже поцелуем не назовёшь. Просто съедаем друг друга как звери.
Где-то на задворках моего сознания я понимаю, что не должна подпускать Дарницкого к себе так близко. Он опять затуманит мне голову, и я обязательно совершу какие-то необдуманные поступки.
Нет, не могу отказаться от возможности быть с ним близкой душой и телом. Отвечаю с таким пылким жаром, что с трудом узнаю сама себя. Я просто безумно его хочу. Всё моё нутро вибрирует от желания.
На мне надет свободный сарафан до колен, и Саша без проблем задирает его чуть ли не до самой шеи. Всё происходит в дикой спешке. Трусы просто сдвигаются в сторону. Саша вообще не раздевается: просто расстёгивает молнию на джинсах и приспускает свои боксёры.
С замиранием сердца смотрю на его член. А-а-а! Возбуждение простреливает каждую клеточку моего организма.
Саша подхватывает меня за бёдра и подбрасывает вверх. Моя спина соприкасается с шершавой поверхностью стены, но мне сейчас не до этого. Опять его губы находят мои. Ощущаю Сашины пальцы в себе: сначала один, потом два. Не могу молчать и начинаю стонать. Знание того, что именно он делает это с моим телом, доводит меня до крайней точки. Неожиданный оргазм скручивает меня с бешеной силой. В порыве страсти впиваюсь зубами в шею Дарницкого: мычу и сокращаюсь. Я совсем потеряла рассудок.
Саша даёт мне буквально пару мгновений на то, чтобы поплавать в нирване. Когда пережитый оргазм остаётся во мне только фантомными отголосками, он наконец-то берёт меня по-настоящему. Входит медленно, при этом не отрывая своего взгляда от моего лица. Оба дышим громко и влажно. Нас двоих колотит так, что, кажется, мы можем вырабатывать электричество.
— Не больно? — шепчет еле слышно.
— Нет, — отвечаю так же тихо.
И Саша отпускает себя...
Начинает вколачиваться в меня с бешеным надрывом. В некоторые моменты кажется, что Саша меня порвёт. Но я молчу и не пытаюсь его приструнить. Очень глупо и травмоопасно, но я хочу, чтобы ему было хорошо. Взрослые и умные женщины явно обозвали бы меня дурой за желание угодить мужчине. Мне плевать. Моя боль смешивается с наслаждением Дарницкого и рождает между нами что-то невероятное по составу.
Мне мало. Хочу видеть его тело без одежды. Хочу трогать пальцами его кожу.
— Саш... Саш... Давай в спальню... Я хочу раздеться.
Дарницкий, не говоря ни слова в ответ, отрывает меня от стены и, не снимая с себя, поднимается на второй этаж в мою спальню.
Падаем в постель. Саша с ходу продолжает свои движения. Сумасшедший.
— Блядь... Как же я по тебе скучал. Соняяяя...
Он стонет. О Боже! Я слышу, как Саша стонет. Это настолько сексуально, что просто выворачивает меня наизнанку.