— Езжай. Спасай свой бизнес. Теперь ты знаешь, где мы живём, и при желании можешь видеть сына в любое удобное время.
Не знаю, что Саша испытывает в этот момент. Я не вижу его глаз, его губ. Я вижу только его удаляющуюся спину. Он ушёл.
Словно застывшая статуя, я стою недвижимо посреди кухни и слышу, как Саша разговаривает с кем-то по телефону. Даёт распоряжение насчёт самолёта. После слышу его шаги на второй этаж. Через пять минут сбегает вниз и, не прощаясь, покидает мой дом.
Придя в себя, бросаюсь в спальню. Он же не забрал сына?
Саша мирно спит в своей кроватке, подложив ладошку под щёку. Выдыхаю. Не забрал.
Опускаюсь на пол и начинаю беззвучно рыдать. Мне так плохо. Невыносимо. Смотрю на помятую постель и просто схожу с ума. Зачем я с ним переспала? Он достал из моего сердца всё то, что так долго хранилось под слоем пыли.
Почему мне кажется, что он не вернётся? Моя гадкая интуиция буквально кричит мне об этом. В районе солнечного сплетения прожигает дикой болью. Перебираюсь на постель и падаю лицом в его подушку.
— Я люблю тебя. Как же сильно я тебя люблю!
Глава 28
«Не люблю. Ты мне просто нравишься».
Эти слова я сказал Соне два года назад. Только вот я о них благополучно забыл, так как они не являлись правдой и были сразу же вычеркнуты из памяти.
Она не забыла — и повторила.
Ну, до меня, по-видимому, как до жирафа…
Почему я не сказал Соне о своих чувствах? Да всё, бляха, до банального просто: я боюсь потерять себя. Я могу жить только так и никак иначе. Если я признаюсь, что она нужна мне как воздух, то буду обязан пойти на все возможные уступки и требования с её стороны. Как я тогда смогу с ней "бороться"?
А если и она меня любит? Получается, что мы как два барана бьёмся в одну точку. Ну кто-то же из нас должен уступить? Каждый рационально рассуждающий человек скажет, что это должна быть Соня.
Ну кто в своём уме выкинет на помойку двадцать лет своей жизни? Выкинет своё детище? Свою "империю"? Да будь на моём месте та же Соня — уверен, что она никогда бы не отказалась от своей компании. Вон как она держится за этот город и за своё место работы.
Почему Соня сопротивляется? Неужели всё её упрямство упирается только в мои не высказанные вслух признания?
Я не попрощался.
Да, я психанул как девчонка. Да, мне стыдно, что я так поступил. Но я реально перестаю себя контролировать рядом с Соней. Я не пережил в своей молодости этих каруселей, и теперь на старости лет они меня догнали и с разгона долбанули по голове.
Оставлять Соню с сыном в Греции, а самому улетать, было нереально тяжело. Хотя сейчас это, наверное, к лучшему. Если бы не полный звиздец относительно недавнего госзаказа, я бы уломал её любыми правдами и неправдами. Забрал бы их домой, а там бы уже на месте разбирались: кто и кого любит.
Пока улаживал сына спать, на телефон пришло сообщение от начальника ОСБ. Меня взяли в разработку. У Димы есть свои связи, и новости до него доходят на день раньше, нежели для обычных смертных.
Мне инкриминируют срыв госзаказа. А конкретно — присвоение бюджетных средств. Догадываюсь, откуда ноги растут, но доказать это просто нереально. Будучи на очередной операции в Германии, я подписывал всю документацию своей электронной подписью. Миллиарды уплыли в неизвестном направлении. Как такое возможно? Не понимаю. Я же перетряс весь свой финансовый отдел. Все люди новые, и с хорошими рекомендациями.
Меня нагрели по-крупному. Это было спланировано и явно давно. На коленке такие аферы не создаются.
Ещё на посадке в самолёт получаю очередное сообщение от Димы:
«Вас примут на базе».
Я могу остаться здесь, с Соней. Я реально не представляю, чем мне грозит это дело. Возможно, что меня прикроют. Всегда нужно рассматривать худшие варианты. Но и не отстаивать правду будет гнилой трусостью. Я не виновен. Даже если я этого не докажу — правду знают многие люди.
Вылетаю домой на свой страх и риск. Конечно же, у меня уже есть самый лучший адвокат. Так просто задавить меня не получится. Весь полёт я раскладываю по крупицам все онлайн-переговоры и совещания, все подписанные документы и акты. Что-то упускаю. Но что?
На базе меня сразу проводят в бусик люди в форме. Мне кажется, что на моё задержание выделили человек двадцать. Какой абсурд. Я мог вообще не вернуться в страну, и все это прекрасно понимают.
Через час прибываем в отделение полиции, и меня направляют в изолятор временного содержания. Вскоре приходит мой адвокат.